Как моя статья, например.
Сейчас она получилась действительно красивой – и немного грустной. Возможно, потому, что пока мои пальцы стучали по клавиатуре ноутбука, я думал о Марине. Так опытный ювелир гранит алмаз, размышляя о своем - а его руки, за многие годы привычные к однообразной работе, делают ее без особого участия головы…
Я поставил последнюю точку, пробежался по тексту глазами сверху вниз, правя запятые и удвоения слов. А потом откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол, и принялся читать текст снова. На этот раз - с удовольствием. Представляя, как люди за чашкой утреннего чая открывают новости, и начинают общаться со мной, не подозревая об этом. Ведь любой обмен информацией – это общение, и совершенно не важно, что те, кто читает твой текст, не видят тебя. Главное, что ты можешь донести до них крохотную частичку своей души, вложенной в равнодушные с виду строки. И если мой алмаз, ограненный с такой любовью, осветит их сердца лучиком этой любви, значит, я не зря родился на этот свет…
Но насладиться в полной мере своим творением мне не дали.
Надоевшая мелодия негромко выползла из телефона, лежащего на столе, и разрушила магию. Теперь на экране моего ноутбука были лишь длинные, однообразные строки, которые я продал авансом еще вчера. Просто товар, сделанный добротно – и уже заранее чужой. Осталось только отправить его заказчику, и забыть о нем.
Я взял телефон в руки, раздраженно мазнул пальцем по экрану.
- Ты не поверишь! – воскликнул телефон голосом шефа. – Сейчас звонила Волконская! Не ее продюсер, а она сама! Представляешь?
- И что?
- Она хочет тебя видеть! А я хочу от тебя по этому поводу серию интервью. Возражения не принимаются! Ну и думаю, вряд ли ты откажешься. Лови тройной аванс, плюс бонус на такси.
- Умножь эту сумму на два, и считай, что я уже в пути, - равнодушно произнес я.
- Ах ты, кровопийца! – возмутился телефон. – Да я тебя…
- Не-а, - перебил я рассерженное начальство. – Она хочет видеть меня. И никого другого. Так что ты меня – нет. А вот я тебя – запросто.
- Ты вконец обнаглел, - вздохнул шеф, видимо, экстренно пройдя все стадии принятия изменений, и сейчас переживающий последнюю. – Ладно, банкуй, твоя взяла.
На экране телефона мелькнула сумма, вполне меня устраивающая. Шеф, конечно, «забыл» про бонусы на такси, но и того, что пришло, было более чем достаточно. Я вообще не ожидал, что такое прокатит, но видимо шеф, переживающий стадию принятия, был готов на всё, лишь бы получить желаемое.
- Моя взяла, - сказал я. – И моя уже выезжает. Волконская в том же коттедже?
- Она в городской больнице, палата номер двести один.
Жар бросился мне в лицо, сердце изнутри застучало в ребра, словно пыталось их проломить и вырваться наружу…
- Что с ней?
- Ее продюсер, которому я потом перезвонил, сказал что авария. Вела машину, и вот…
Я уже был на ногах, пытаясь засунуть руки в как назло смявшиеся рукава пальто.
- Меня пропустят к ней?
- Охрана предупреждена, надеюсь, что да. Ты это, статью-то о ней дописал? Когда пришлешь?
Но я уже бежал к двери своего гостиничного номера, и мне больше не было никакого дела до того, долетят ли кусочки моей души до чаевничающих читателей. Потому, что вся моя душа была уже не здесь, а в трех кварталах отсюда, в больничной палате, где девушка с печальными глазами зачем-то ждала меня…
Часть 9
Марина
- Ты была прекрасным холстом, - сказал Антуан, откладывая кисть. – Благодарю. Это было действительно восхитительно. Прости, но мне нужно уйти. Я оставлю свой телефон, если ты не против. Уверен, у нас много общего, и следующая встреча будет такой же незабываемой, как и сегодняшняя.
Кистью, сырой от краски, он написал свой телефон на чистом холсте, натянутом на подрамник, надел пальто, и ушел.
А я осталась лежать на кушетке полностью опустошенная своим полетом, словно смятая и брошенная красочная обертка от конфеты…
Дверь за Антуаном давно закрылась, и я наконец осознала, что мне и холодно, и некомфортно. К тому же нанесенный на тело рисунок быстро сох, стягивая кожу.
Я поднялась с кушетки, вздохнула, посмотрев на ее бежевую обивку, измазанную краской, и пошла в душ…