- Любовь, летний дождь, и море – в них всегда хочется окунуться с головой, - эхом моих мыслей проговорила Алина. – Но мы постоянно опаздываем. Любовь проходит. Теплый дождь сменяют ледяные ливни. А когда мы наконец находим время прийти на берег, неожиданно оказывается, что море устало нас ждать, и теперь готово подарить лишь холод равнодушия, от которого того и гляди судорогой сведет сердце.
- Мы еще не опоздали, - покачал я головой. – Оно пока что хранит тепло лета для тех, кто пытается сохранить его в себе. Ты готова?
Глаза Алины стали большими от удивления.
- К чему?
- Принять подарок моря.
Я протянул руку к девушке.
- Ты мне доверяешь?
- Не знаю…
В ее огромных глазах колыхалось сомнение – а может, в них просто отразились прибрежные волны, подсвеченные закатом.
- Ну же!
В моем голосе я услышал требовательные нотки, для меня совершенно не характерные.
И удивился сам.
Что это на меня нашло?
Или же похищение знаменитости из больницы что-то меняет в характере?
До сегодняшнего дня только женщины что-то требовали от меня. А сейчас пришло понимание: если не настоять на своем, эта девушка с большими глазами так и останется в той палате, пропитанной запахами лекарств. Не телом, так душой прикованная к больничной койке.
Ее рука легла в мою.
Робко, неуверенно...
Но цель была достигнута – Алина доверилась мне.
А я…
Я и сам не знал, правильно ли поступаю. Интуиция подсказывала что нет, жизненный опыт тоже. Здравый смысл вообще заходился в истерике. Но бывают моменты в жизни, когда нужно отбросить в сторону всё осмысленное, и просто идти вперед.
И я пошел.
Вперед.
Навстречу прибою, недоуменно ворчащему на своем непонятном языке. Море собралось отходить ко сну, а тут какой-то безумец идет к нему прямо в одежде, да еще и ведет с собой девушку, зачем-то поверившую ему.
Волны недоверчиво ощупали мои ноги, толкнули назад – мол, совсем рехнулся что ли на ночь глядя идти ко мне в гости?
Но я был настроен решительно. Когда отбрасываешь всё, что принято считать нормальным, остается лишь просто идти. Не думая, не реагируя на предупреждения, проламывая грудью сопротивление встречных волн – и ведя за собой тех, кто рискнул тебе довериться.
- Ты сумасшедший.
Алина не спрашивала. Она утверждала. Но при этом не пыталась выдернуть свои нежные ледяные пальцы из моей горячей ладони.
- Конечно, - сказал я не оборачиваясь. – И ты тоже. Иногда, чтобы стать самим собой, нужно признать очевидное. Принять, что ты не такой, как все. Тогда тебя назовут сумасшедшим, и это значит, что ты можешь улыбаться жизни, не думая о последствиях. Неплохой бонус в обмен на ярлык, который пытаются на тебя навесить те, кто считает себя нормальными.
Вода уже была мне по грудь, и тогда я остановился, ощущая, как море своими живыми пальцами ощупывает мою намокшую одежду, как соленые брызги освежают лицо, разгоряченное нестандартностью моего порыва...
Алина подошла, встала рядом, коснувшись плечом моей руки. Ей вода была уже по шею, и море играло ее волосами, рассыпавшимися по волнам.
Девушка закрыла глаза, ее лицо сейчас было спокойным как никогда. Скажи я, что нужно идти дальше – я уверен, пойдет, пока полностью не станет частью огромной вселенной, откуда наши далекие предки однажды зачем-то вышли на берег.
- Ты чувствуешь? – спросил я.
- Да, - последовал ответ.
- Что именно?
- Просто чувствую. Себя. Живой. И свободной. Странно что для этого мне нужно было всего лишь войти в воду, в которой нет ни капли тепла. Ты обманул меня, журналист. В этом море не осталось лета.
- Да, я солгал. Это часть моей профессии. Но зато ты поняла, что лето осталось в тебе, - сказал я. – Чтобы выгнать из души осеннюю депрессию, нужно просто почувствовать себя живым. И холодное море не самый худший способ добиться этого. Пойдем обратно. Думаю, мы оба получили то, что хотели.
- Тебе тоже нужно было почувствовать себя живым?
- Не знаю. Но я точно устал ощущать себя мертвым. И сейчас мне немного легче…
Море похоже на людей.
Сначала они отталкивают тебя, не желая, чтобы ты входил в их личное пространство – а после не отпускают, опасаясь, что ты больше никогда не вернешься…