На выходе из гостиной, когда разговор был закончен, Ирэш меня перехватил.
– Куда собралась? – улыбнувшись, он прижал меня к себе. – Пожалуй, у меня есть немного времени, чтобы провести его с тобой.
От его близости сердце забилось чаще. Тело еще помнило ночные ласки, а потому откликнулось волной жара. Но мысли все равно не давали покоя, не давали насладиться моментом. Вздохнув и заранее не ожидая ничего хорошего, я спросила:
– Что будет с Дайтом?
Ирэш помрачнел. Улыбка исчезла с его губ. Взгляд сделался жестким.
– Он – преступник и должен быть казнен. Он с самого начала был обречен. С того момента, как решил основать Сопротивление. Неужели я должен это тебе объяснять?
– Это я понимаю. Но…
– Но? – Ирэш приподнял бровь. – Этот мальчишка тебе нравится?
Я ощутила, как его тело закаменело.
– Не как мужчина. Он никогда не вызывал во мне ответных чувств, но… он мне помогал. По-настоящему. Искренне. Я благодарна ему. Просто благодарна.
– И ты полагаешь, что из-за твоей благодарности я обязан его пощадить? – жестко спросил Ирэш.
– Не обязан.
– Вот именно, не обязан. – Ирэш взял меня за подбородок и приподнял голову, заставляя на него посмотреть. – Не стоит думать, будто теперь ты имеешь право указывать мне, как поступать. Особенно если дело касается политики.
Вот теперь мне стало обидно. Очень обидно!
Понимаю, все дело в Дайте. Этот разговор раздражает Ирэша. Его бесит, что я вообще посмела заговорить о Дайте. И, конечно же, Дайт преступник, которого нужно казнить, но… этих «но» так много!
Я отстранилась, слегка оттолкнув Ирэша, чтобы выпустил из объятий.
– Я снова что-то сделал не так? – он прищурился. – Пойми, Лайла. Я не хочу делать тебе больно, но ты лезешь в политику. Пытаешься заступиться за преступника, который уже не раз угрожал империи, а теперь к тому же угрожает ледяным землям, твоей семье и тебе! Моя мать уже однажды заступилась за девочку, которой дорожила. И посмотри, что из этого вышло. Девочка выросла и наворотила то, чего совсем не следовало.
– Я понимаю. Думаешь, я всего этого не понимаю?
– В чем тогда проблема, Лайла?! – Ирэш начал раздражаться.
– В том, что я человек!
– При чем здесь это? Или хочешь сказать, что Сопротивление делает все правильно? Пусть убивает демонов? Пусть избавится от меня и завладеет троном? Чтобы только людям было хорошо? Во главе с Сатарой? Серьезно?
Я перевела дыхание, пытаясь успокоиться. Задавив обиду, совершенно сейчас неуместную, попыталась объяснить:
– Нет, не так. Я прекрасно понимаю, что Сопротивление делает только хуже. Демоны просто уничтожат людей, если те попытаются устроить переворот. И ничто уже не будет сдерживать демонов. Но Дайт… он неплохой. – Увидев, как сузились глаза Ирэша, поспешила продолжить: – Его воспитывали так. Растили с осознанием, что он должен будет возглавить Сопротивление. Мне кажется, его даже родили только для этого. Сатара сговорилась с Рохкардом. И для ненависти к демонам у Дайта тоже были причины. Я тоже ненавидела демонов. И наверное, буду ненавидеть снова, если увижу, что они творят с людьми. Дайт просто пытается сделать хоть что-то. По закону империи он заслуживает смерти. Но как человек, который стремится спасти себе подобных… Я просто не могу стоять в стороне и спокойно смотреть, как его будут казнить. Лично мне он не сделал ничего плохого. И… я всегда буду такой. Наполовину человек, наполовину демон. Никогда не смогу стать чистокровным демоном, который наплюет на людей, на все их мучения. Не смогу стать чистокровным человеком, который возненавидит всех демонов. И не смогу забыть все, что Дайт для меня сделал! Просто благодарность… она, знаешь, тоже может быть сильным чувством. Я все это говорю не для того, чтобы к чему-то тебя подтолкнуть, чтобы манипулировать или, не приведи Темный, заставить. Я просто хочу, чтобы ты понял меня. Понял, какая я есть. Ведь… ты сам говорил, что хочешь понять.
Какое-то время Ирэш смотрел на меня. По взгляду не удавалось прочитать его эмоции. Наконец он сказал:
– Я пытаюсь понять. Хотя это непросто.