е. Мориетта оторвала лицо от его рубашки, уже насквозь мокрой от её слёз, и сдавленно проговорила: - Ал, ты что, не понял...? Это не твой ребенок... - Ш-ш-ш... - успокаивающе прошептал Князь Тьмы. - Это наш ребенок, милая, потому что ты - моя жена, и твои дети и мои тоже. Он склонился над ней и поцеловал, нежно, ласково, словно пытаясь забрать её боль себе. Мориетта ответила ему, обхватила крепкую шею и прижалась что есть силы к самому сильному и дорогому мужчине во всех мирах, к её единственному. Она всё ещё плакала, но это были слезы счастья. А из своей кроватки на них смотрел Кристоф... и улыбался. Это было его самое раннее воспоминание, которое он пронёс через свою многовековую жизнь: родители стоят у окна обнявшись и целуясь, и мама плачет и счастливо смотрит на папу. *** Полночь. Высшая Академия Магии. Административное крыло. Кабинет Алатиэля Деймоса и он сам, тревожно взирающий в окно. На столе возвышались три стопки работ: домашнее задание первого курса, самостоятельная второго и промежуточный контроль третьего. Всё это по-хорошему надо было проверить к завтрому, но профессор Деймос не мог думать ни о чём с пяти часов, когда Мориэтта внезапно почувствовала схватки во время последней пары. Она до сих пор стояла у него перед глазами, с растерянным лицом и испуганными глазами. Точно так же она смотрела, когда Кристоф наконец надумал появиться на свет. Но если их сын медлил до самого последнего дня девятого месяца, то ребенок Архагарандара устраивал всей Академии марафонские бега уже два месяца. Алатиэль всерьёз намеревался последние две недели запереть жену в лазарете. А что ещё делать, если ей каждый день кажется, что вот-вот родит? И вот этот день наступил. Князь Тьмы не раз вспоминал тот день, когда на свет появился его сын. Тогда он рвался к жене, хотел держать её за руку и успокаивать, потому что чувствовал, что она жутко боится. Тогда его удержала Оливия. Сейчас же Мориетта сама просила его не приходить. - Я должна сама выносить малыша и родить, - туманно сказала жена, пряча взгляд. - Ты не хочешь показывать ребенка мне? Но ты же не будешь всю жизнь прятать его от меня. Девочка моя, я ведь уже говорил тебе, что приму этого ребенка как своего. - Нет, дело не в этом. Просто я должна справиться сама. Алатиэль исполнил её просьбу и вот уже более шести часов мучался в одиночестве в своем кабинете. Ему было невыносимо выходить в шум и смех, даже свет раздражал. Вот так он и сидел голодный, в темноте, а в голове теснились тревожные мысли: "Почему так долго? Ведь в прошлый раз точно было быстрее. И ребенок этот какой-то... не такой, как наш Кристоф. Брыкался так, что у Мориетты слёзы на глазах выступали. Ей плохо становилось часто, не раз она стонала от боли... А что, если ребенок родится мёртвым? Мориетта же умрёт от горя. Она уже так его любит, хотя он столько страданий ей принёс ещё до рождения..." Дверь распахнулась, являя на пороге Оливию... с младенцем, ни во что не закутанным! - Оли! - воскликнул Алатиэль, вскакивая с кресла. - Что происходит, почему вы не запеленали ребенка? - Да у этих олухов все чистые простыни закончились! Даже полотенца неокровавленного не нашлось, упыри! - возмущению демонессы не было предела. - После их "Не срывать же нам постельное белье с кровати адепта", я поняла, что сама скорее найду во что укутать маленького, - и, предвещая вопрос кузена, сообщила. - С Мориеттой всё хорошо, она спит, пока не ходи к ней. - Хорошо. "Маленького"... мальчик, - улыбнулся Князь Тьмы, скидывая с себя плащ и закутывая в него младенца. Он часто думал над тем, кого хотела Мориетта: мальчика или девочку? Когда же спросил, жена нерешительно отвечала, что мальчика, и тут же добавила, что собирается подарить своему любимому мужу ещё и дочку. Последнее предложение очень понравилось Князю Тьмы, и он заверил свою единственную, что незамедлительно приступит к реализации этой идеи как только Мориетта оправится от родов. Малыш у него в руках заворочался, задрыгал ножками так, что Алатиэль чувствовал это даже через плащ. В глазах, чёрных, как сама Тьма, зажглось огненное пламя. - Сильный мальчик... - протянул демон, подходя к окну, чтобы в блеклом свете луны лучше рассмотреть ребенка. - Как Мориетта назвала его? - Ой, её величество как всегда! - махнула рукой Оли. - Не знает она, какое имя дать малышу. Не понимаю: это же твой сын, как можно не придумать самой имя! Алатиэль Деймос ещё раз взглянул на младенца. Сразу видно, что отец - тёмный: смугленький, глазки чёрные. Но и черты человека безошибочно угадываются, взять хотя бы разрез глаз. Сын самого могущественного тёмного и светлой принцессы, признанный сильнейшим из демонов... На ум сразу пришла древняя легенда о Чёрных камнях, раздоре между светлыми, тёмными и демонами и грядущее великое перемирие. С губ само собой сорвалось: - Его будут звать Миротворец...