риятно удивил его демонический рык. Никогда бы не подумала, что ей понравится такая звериная повадка. Свет, до он же почти мурчал от удовольствия! Вскоре к его рыку присоединился короткий девичий крик, который Мориетта очень старалась удержать, но не смогла. Цепи отпустили её так же незаметно, как и схватили, огонь тоже постепенно угасал. - Моя, - хрипло прошептал высший демон ей на ушко, и вспыхнувшее пламя перехода перенесло молодую княжескую пару прямо в их уже супружескую спальню. *** На этот раз переход был намного дольше, чем обычно, - несколько минут. Но даже этого времени Мориетте оказалось мало, чтобы отдышаться. Когда портал угас, девушка все ещё прерывисто дышала на руках теперь уже мужа и еле-еле могла шевелиться от охватившей тело истомы. Поэтому она никак не ожидала, что стоит Алатиэлю вынести её из перехода, как он уронит её на кровать и тут же навалится сверху. Обескураженная, Мориетта хотела было отползти от него, но демон, недовольно заворчав, прижал её к кровати и резко вошёл в неё. От неожиданности девушка вскрикнула, и этот звук пробился к сознанию Князя Тьмы сквозь затмившее все мысли желание. Он взглянул в лицо Мориетте, но не увидел в её глазах страха, только удивление. - Ты что, хочешь ещё? - растерянно спросила она. Демон удовлетворительно рыкнул и начал двигаться, сначала медленно, внимательно следя за реакцией жены, потом, убедившись, что она не против, вновь перестал сдерживать себя... Мориетта не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они перенеслись в спальню. Ей казалось, вечность. И всю это вечность Алатиэль не отпускал её дольше, чем на пару минут, а потом снова и снова собственнически притягивал к себе, владел ей раз за разом. Казалось, чем больше он ласкал её, тем ненасытнее становился и тем самозабвеннее пил своё наслаждение. Она не противилась ему, только вздрагивала всякий раз, когда он снова нависал над ней и буквально горел от нетерпения (разочек по его коже действительно побежало пламя, но после испуганного вскрика Мориетты, демон тут же прибил его хвостом). Во время коротких передышек девушка пыталась вспомнить, на какое время уединялись Руадан и Оливия. Среди дня - ненадолго. А ещё подруга иногда ночевала у брата. Но ведь они спали когда-то, наутро никто из них не выглядел заспанным! В итоге Мориетта решила, что либо Ал так навёрстывает восемь лет воздержания, либо это такая особенность демонов. Стоило ей прийти к таким выводам, как сзади опять послышалось шевеление. Девушка ожидала, что когтистая демоническая конечность сейчас вновь подгребёт её под хозяина, но ей на талию легла... человеческая рука. Ал развернул её к себе и оглядел встревоженным взглядом. - Ты как? - спросил он почему-то шёпотом. - Знаю, я сорвался. Просто я так давно желал этого, а демон... не привык ни ждать, ни сдерживаться. Испугалась? Мориетта отрицательно помотала головой и удобно устроилась, прижавшись спиной к его груди. - Со мной всё с порядке. Ал, это самый счастливый день в моей жизни. - И в моей тоже, - выдохнул муж у самого её ушка и осторожно сжал зубами мочку. - И да, можешь не сдерживаться. Ни в форме демона, ни в форме человека. Словно в ответ на своё предложение, Мориетта почувствовала бедром, как растёт его желание. Однако на этот раз Князь Тьмы резко отстранился, словно боясь ещё раз потерять контроль над собой, и встал с постели. - Отдыхай пока, красавица моя, - быстрый поцелуй в губы. - Я через пару часиков вернусь, а то, слышишь, там мои министры, не сумев снять печать на двери, решили пробить своими рогами стенку... Договорить Алатиэль не успел, ибо ошибся. Это не министры вознамерились нарушить уединение правителя и его супруги (среди них, да и вообще среди большинства демонов, самоубийц не водилось). Они скромно жались к стенам коридора, пока Оливия Моран, поминутно бормоча сквозь плотно стиснутые зубы демонический мат вперемешку с ругательствами светлых, методично срывала невероятно запутанное запечатывающее заклинание с покоев молодых. Вскоре печать пала под натиском кузины Князя Тьмы, и Оливия уроганом ворвалась в спальню со словами: - Кузен!!! - демонесса как будто специально убрала из привычного обращение слово «дорогой», так как тон её красноречиво заявлял, что она сейчас порвёт к Бездне Алатиэля Деймоса, властителя восточных степей и Залива Смерти, высшего демона и покорителя Мертвых морей, и он сразу станет «дешёвым». - Тебе что, рога уже в мозг вросли?! Ты хоть на минуту соображаешь, что творишь?! Будь моя воля, я бы засунула твой... - Оли! - воскликнула Мориетта, отчаянно краснея и недоумевая, почему Ал не угомонит кузину, а напротив, стоит с понурой головой и как будто даже с ней согласен. - Здорово, ваше высо... тьфу! Ваше величество, - поправилась Оливия, подлетая к кровати и опускаясь рядом с подругой. - Ты как? Где-нибудь болит? Не тошнит? В обморок не падала? - Я, пожалуй, пойду... - попытался было ретироваться Князь Тьмы. - Стоять! Сколько раз ты её осчастливил? - Оли! - Помолчи, Мора. А хотя нет, лучше отвечай. - Ну, сколько я не знаю... - Мориетта не на шутку смутилась. - Ночью Ал провёл обряд, и... и вот до сих пор. - С-с-скотина... - прошипела демонесса. - Оль, да ты чего? - Я чего?! Этот... демон держит тебя здесь, ни пить, ни есть, ни спать не даёт! Ты хоть понимаешь, - это уже Алу, - что она ещё ребёнок, ей ж всего двадцать! Она - человек! Она не может сутки напролёт с тобой в койке...! - Да какие сутки?! - опять вклинилась в гневную речь подруги Мориетта. - Полноценные! Знаешь, сколько времени? - Утро... - предположила девушка. - Акстись, ваше величество! Вечер уж давно! От изумления у Мориетты даже приоткрылся рот. Это они что, действительно почти целый день...? - Я потерял контроль, признаюсь, - наконец сказал Князь Тьмы. - Я должен был сдерживать демона. Больше такого не повторится. Они говорили ещё о чём-то, Оли что-то спрашивала, пыталась накормить её, но Мориетта внезапно почувствовала всю тяжесть прошедших суток. Свадьба с Эдогаром, проникновение в резиденцию министра, демонический обряд, сладкие часы любви... Всё это её порядком вымотало, и девушка, еще раз заявив, что Ал может не сдерживаться с ней в любом обличье, благополучно уснула под возмущённые восклицания подруги, что все влюблённые одинаковые.