— Подожди, Ангелина, — перебиваю ее, — давай ты сама поедешь и все соберешь. Я сейчас вызову водителя, он тебя отвезет.
— А Миланка? — спрашивает Ангелина. — Кто побудет с Миланкой?
— Как кто, я, — отвечаю и словно проваливаюсь в ледяную воду.
***
Миланку положили под капельницу. Не знаю, откуда у Ангелины хватает выдержки так мужественно все это выносить.
Я не смог. Вышел, как только медсестра затянула жгут и попросила малышку сжать кулачок.
Хотелось оторвать ей руки, клянусь. И жгут завязать... не буду говорить, где.
Как эту ручку можно иголкой протыкать? Она же насквозь светится, там каждая венка видна.
Почему я так реагирую, для самого загадка. Сколько я прошел разных процедур за свою жизнь, лучше не вспоминать. И ни разу так не реагировал.
А здесь нутро будто выворачивает. Страшно так, пиздец.
Она такая маленькая. И кажется такой беззащитной...
Стою в больничном коридоре, смотрю в окно. Перед глазами мелькают кадры с корпоратива, где я впервые встретил дочку, еще не зная, что она моя.
Подойди тогда к ней Ангелина, если бы я увидел их вместе, я бы землю рыл, чтобы узнать, чья она. И только зубами скриплю и кулаки сжимаю от бессильной ярости, потому что понимаю — я все мог узнать сам.
Стоило только вынуть голову из задницы и запросить личные данные Ангелины в отделе кадров.
И все. Сука, все!
Там и про дочку есть, и ее дата рождения тоже — день моей свадьбы, блядь...
Запрокидываю голову, зажмуриваюсь от стыда.
Да, мне стыдно. Так стыдно, что я не могу смотреть в глаза этому ребенку.
Что со мной случилось, почему я верил во все это дерьмо? Артуру гондону сразу поверил, а Ангелине нет.
Что мне мешало узнать ее адрес и приехать вечером или в любой выходной. Да просто чтобы, блядь, проследить. Подняться на этаж, позвонить в дверь.
Ведь все так просто. Это ко мне домой хуй попадешь, охрана выкинет и больше на километр не подпустит. А Ангелина с дочкой живут совсем в другом мире. У них все проще.
И осознание того, что я со своей дочкой существуем в разных мирах, сжигает в адском огне раскаяния.
Как будто я их стыдился. Как будто брезговал. И пренебрегал...
Я знаю, сколько Ангелина зарабатывала. Мне, сука, этих денег на три дня. По скромному. Если не на день. А она умудрялась ребенка растить. Одевать, и красиво, я помню, какая Миланка нарядная приходила. Глазки блестели...
У несчастных детей наверное так не бывает, значит мой ребенок был счастлив без меня? И вполне без меня обходился?..
Наверное поэтому Ангелина подписала контракт для Миланки. Она каждую копейку считала. А ведь если бы я заглянул в этот контракт или хотя бы поинтересовался матерью девочки...
Я готов сожрать себя в этом коридоре, хорошо водитель отзванивается. Он уже на месте и ждет.
Пишу Ангелине, чтобы выходила, и почти сразу сзади хлопает дверь. Легкие шаги вызывают задержку дыхания. Я никогда не переставал так не нее реагировать. Никогда...
— Ты уверен, Демьян? — спрашивает она робко. А еще неуверенно. — Может, все-таки ты поедешь?
Конечно, блядь. Куда на такого еблана ребенка оставлять? Я бы тоже на себя не оставил, а Ангел хорошая мама. Я видел. Она так трогательно себя ведет со своей... моей... нашей дочкой.
Разворачиваюсь.
— Что бы ты обо мне ни думала, я не питаюсь маленькими детьми. И здесь больница набита медперсоналом.
— Я не то имела в виду, не обижайся, — говорит она примирительно и взмахивает рукой. Будто собирается взять меня за локоть, но все-таки не берет. — Капельница это долго, Миланка может начать капризничать. Ее нужно будет отвлечь, что-то рассказать или почитать. Просто успокоить.
— Ты поэтому ее от меня прятала? — смотрю пристально. — Что из меня хуевый отец?
В душе признаю ее правоту. Ну какой я, блядь, отец? Чем я сейчас могу развлечь ребенка, если мои развлечения это бухло, бои без правил и ебля? И почитать я могу только котировки, курсы и новости, касающиеся бизнеса. Законодательство еще могу и правила дорожного движения.
Но ничего больше не говорю. Разворачиваюсь и возвращаюсь в палату.
Да, мне стремно, пиздец как стремно, но я этого никак не проявляю.
Миланка лежит на кровати пугающе маленькая с иглой, воткнутой в руку. От иглы тянется длинная трубка, соединяя ее с бутылкой с лекарством, закрепленной на штативе.
Первое желание, которое возникает при виде всего этого — выскочить обратно. Я сейчас все похерю. Я не справлюсь.
Весь мой опыт с детьми состоит из того, что я знаю, как они делаются. И постоянно эти знания оттачиваю. Это если не считать нескольких фотосессий с Миланкой.
Но в результате таких безответственных действий и появилась эта маленькая девочка. И я не имею права спрятаться в кусты, поджав хвост.