Пятьсот человек приглашенных, из которых я хорошо если двадцать-тридцать от силы знал. Ярмарка тщеславия и самолюбования во всей своей отвратной сути. И точно такой же была наша с Ритой семья.
Поэтому с Ангелиной должно быть все иначе.
Только близкий круг, никаких левых гостей, а на следующий день мы улетим в свадебное путешествие.
Впервые в жизни испытываю что-то похожее на мандраж. Я никогда не был суеверным, но сейчас пока не надену на ее палец кольцо, пока не увижу в книге регистрации ее подпись, не успокоюсь.
Теперь я точно знаю — все эти годы без своего Ангела я не жил, а существовал. Больше так не хочу.
У меня появился шанс подвести жирную черту под прошлым, перевернуть страницы и начать жизнь сначала. И последние дни перед свадьбой я трачу на то, чтобы все для этого сделать.
В первую очередь следовало закрыть вопросы, связанные с бизнесом бывшего тестя.
Я позвонил Игнату.
— Каренин? — голос был как не его, сухой и напряженный.
Испугался? Не ожидал?
— Нужно встретиться, — сказал я. — Завтра в десять у тебя в офисе.
— Хорошо, — почти без паузы согласился он.
В назначенное время я подъехал к бизнес-центру. Вышел из лифта, не спеша поправил галстук, заправил манжеты рубашки.
Игнат уже ждал в кабинете, сидя в директорском кресле. Взгляд недоверчивый, настороженный. Умею я, сука, к себе людей расположить.
— Демьян, — он подорвался, протянул мне руку.
— Хочу продать тебе свою долю в компании, — сказал я без лишних прелюдий, отвечая на рукопожатие. — На хороших условиях.
Игнат прищурился, наклонил голову, будто не расслышал.
— Почему? — спросил медленно.
— Потому что хочу поставить точку.
Прохоров постучал пальцами по столу, лихорадочно обдумывая мое предложение.
— Какие условия? — произнес наконец.
— Ты получаешь мою долю, выплачиваешь частями в течение пяти лет. Полное разделение активов — недвижимость и имущество распределяем поровну, акции ты выкупаешь по рыночной цене. Цена фиксированная, без торгов.
Настороженность Игната таяла на глазах. Он не ожидал такого предложения.
— Ни хуя себе, — медленно сказал, оценивающе глядя на меня. — Послушай, Демьян, скажи правду, что это за аттракцион неслыханной щедрости? Тебе не нужны деньги?
— Почему же, деньги всем нужны. Но я хочу завязать с прошлым. Этот бизнес, этот брак... Все, навязанное чужими решениями... Я заебался все это тащить за собой.
Игнат замолчал, потом усмехнулся.
— Не ожидал. Думал, ты будешь держаться за свою долю до конца.
— Ошибся. Мне важнее оставить все позади.
Игнат выдохнул, потер подбородок.
— Мы оба знали, что этот брак был ошибкой, — произнес он глухо. — Ты страдал, Ритка страдала, думаешь, я не видел?
Я кивнул.
— Я знаю. Мне тоже жаль.
Он на секунду замялся, потом сказал:
— Рита уехала в Британию. Там ее никто не знает, она хочет начать заново. Возможно, это даже к лучшему.
— Возможно, — кивнул я. — Передай, что я желаю ей удачи. И... пусть простит меня за то, что я ее не любил.
Мы встали, снова пожали друг другу руки. Теперь можно было сказать, что почти по-дружески.
И когда я закрывал дверь его кабинета, кожей ощущал, что закрываю еще одну дверь в прошлое.
***
В кармане пиджака вибрирует телефон. Вытаскиваю, смотрю на экран — это Архип, охранник, который у матери дежурит.
— Да? — отвечаю, продолжая просматривать бумаги.
— Демьян Андреевич, Анна Александровна хочет с вами поговорить. Говорит, что важно.
Может и правда что-то важное?
— Соединяйте.
Через мгновение в трубке раздается голос матери — трагичный и холодный.
— Демьян, ты собирался игнорировать меня до конца жизни?
— Здравствуй, мама. Давай по существу, — мой голос ровный, в меру вежливый, но достаточно отстраненный.
— Я сегодня узнала, что ты женишься. Ты не считаешь, что я должна быть на твоей свадьбе?
— Нет, мама, тебя там не будет, — собираюсь отбиться.
— Ты не можешь меня вычеркнуть, — с негодованием выкрикивает она.
— Могу. Уже вычеркнул.
Мне не доставляет удовольствия этот разговор. Но просто отключиться не могу, что-то останавливает.
— Это абсурд! Что скажут люди? Ты исключил меня из своей жизни! Свою собственную мать! — в ее голосе звенят ноты возмущения.
— Меня не волнует мнение людей, — спокойно отвечаю. — Меня больше волнует благополучие моей семьи.
— А разве я не часть твоей семьи?
— Была. Но ты уничтожила эту связь. Ты сделала свой выбор, а я сделал свой. Не заводи по кругу, мама, тебя не будет на моей свадьбе.