– Сходка конкурентов, интересно. Кто же твой главный соперник?
– Главный? Да все они. Это происходило перед финалом, но все уже знали, кто одержит победу. Из восьми человек половина прошла сюда благодаря своим собственным стараниям, а остальные были «одаренными».
– Но как вы могли об этом знать?
– Не то, чтобы мы знали, просто чувствовали.
– У всех одно и то же?
– Просто посмотри на него. – указал демон на юношу, одиноко сидящего за столом. – Его звали Диларам Ренкор.
Высокий блондин с модельной внешностью, но мешки под глазами, полные пустоты, ярко отражали то, кем он на самом деле являлся. Строгий костюм идеально сидел на нем, словно сшит под заказ, а растрепанные волосы говорили о его неряшливости.
– Он не высокомерен или тщеславен, Диларам как раз-таки тот, кто отдает всего себя роялю. Пример того, когда талант закреплен великим усердием и непоколебимым духом.
– Звучит так, что ты восхищался им.
– Я стремился быть таким, как он. Насколько мне известно, его ничего не волновало: ни мнение, ни чьи-либо оценки, ни призовые места. Он играл для себя и для зрителей, желал доказать всем, что он существует.
– Что он существует… – задумчиво повторил Реос. – Но почему ты не общался с ним? Мог бы проявить инициативу, несмотря даже на его закрытость.
Лис в свое время доказала Реосу, что можно достучаться до любого человека, абсолютно до каждого. Проявление настойчивости играет роль. Если ты видишь, что человек нелюдим, хоть он и сам отталкивает других, но это не значит, что он на самом деле хочет быть одиноким. Друзья помогают тебе двигаться вперед, а соперники делают друг друга сильнее.
– Я боялся. – стыдливо произнес демон.
– Что ж, ничего теперь не поделаешь.
– Но знаешь, наши догадки оказались абсолютно провальными.
– Правда?
– Сам посмотри.
В этот раз пред ними предстала сцена, на которой играл Диларам. Его способности завораживали. Реос никогда не слышал столь блаженной и ласкающей слух игры, тем более не мог бы и подумать, что это играет подросток младше него, если бы сам этого не лицезрел.
– Его игра… Разве мог сделать что-то лучше? – очарованно и не отрывая глаз от представления, спросил Реос.
– Нет, никто.
– Тогда почему он проиграл?
– Просто выиграл тот, у кого связи лучше.
– Чего?!
– А теперь глянь, кто сидит на судейских местах.
– Те самые люди…
– Неприятно, правда? Я больше разочаровался не из-за своего поражения, а из-за подобного отношения. Это недопустимо, все должны понимать, но никто не мог ничего поделать.
– Юные музыканты на них равняются, их соперники пытаются их превзойти, а они устраивают подкупные конкурсы. Такое обидно будет для каждого.
– Тем не менее, Делинор просто ушел, не сказав и слова. Он играл для себя и публики, а на этих ублюдков ему было плевать.
– Правильно поступил.
– Согласен, но я не хотел так все это оставлять. У меня в душе загорелось неистовое пламя желания отомстить этим зазнавшимся уродам, показать им, что не вокруг них крутится земля.
– И на это пламя откликнулся демон?
– Угу. Я не задумываясь выбросил свою душу ради музыки и ради других музыкантов, похожих на меня, похожих на Делинора.
Слова Амдукиаса были искренними, Реос был в этом уверен. Желание изменить этот крохотный мир стояло выше его собственной души. Смелости ему уж точно не занимать, поскольку не каждый пойдет по такому пути.
– Кем был тот демон? – поинтересовался демонолог.
– Если честно – не знаю. Он лишь появился из моей тени, предложил мне стать лучшим из лучших в обмен на мою душу, а на осуществление желаний выделил мне десять лет.
– И тебе этого хватило?
– Сполна. Я уничтожил этих наглецов. Лидером в музыкальном мире признали меня, я не оставлял никому и шанса, чтобы добиться влияния. К счастью, успех не затуманил мой рассудок, и я регулярно помогал молодым дарованиям с продвижением, закупал для школ музыкальные инструменты, занимался благотворительностью. Такие «благородные» поступки, как и должно быть, поддались огласке. Некоторые пытались найти в моих поступках скрытую выгоду для самого себя. В общем, не доверяли мне.
– Это лишь некоторые. Ненавидящие тебя люди лишь доказывали твою популярность. Таких можно ни во что не ставить.
– Действительно. Да и мне дело до них не было, у меня не так много времени оставалось для достижения этой сферы искусства нужного уровня.
– Уровня? Ты хотел повысить планку музыки?
– Не совсем, но недалеко от правды. Я скорее хотел взрастить новое поколение, дать всем толчок. Три года у меня ушло на наращивания собственной доминации, а остальное время стало тратой моих выигранных средств на создание музыкальных школ и на то, о чем я уже упомянул. Таким образом я мог не беспокоиться о будущем.