Но раньше он говорил про отдых. Про море.
Значит, куда-то в теплые края? Заграницу? Пока точно понятно лишь одно, это не поездка в один из соседних городов, раз «долго», но в остальном мы можем оказаться где угодно.
Опять на Демьяна смотрю. Сидит, ухмыляется. Довольный такой. Ладно, не так уж сильно он ухмыляется. Вообще, не ухмыляется, если только на рот смотреть. Но вид у него такой, что бесит.
Забрал меня. Теперь летим неизвестно куда. Он работой занимается. А я что должна делать? От безделья тут дуреть? Еще и непонятно сколько. Ему-то хорошо. А мне как?
Уже сама раздражаюсь от того, что не выходит отвести взгляд от его губ. И вроде злиться на него должна. Ситуация такая, что иначе нельзя. А у меня не получается. Больше теперь на себя злюсь, на свою дурацкую реакцию.
Поцеловать мне его хочется. Очень. Или хотя бы щекой прижаться к его щеке. Тепло почувствовать. И мурашки поймать — когда его щетина кожу слегка царапает.
Небритый он. Занят был. Меня искал. Торопился. И сейчас занят. Интересно, чем? Опять своим криминалом?
— Много работы? — спрашиваю.
Демьян опять отвлекается от планшета.
— Много, — говорит.
— Весь перелет будешь работать?
— Не так много.
Опять эта ухмылочка. Едва уловимая. И опять это дурацкое ощущение у меня. Что и губами к его губам прижаться хочется. И пощечину залепить. Посильнее. И даже необязательно в таком порядке. Наоборот тоже можно.
— Ясно, — киваю, обнимаю себя руками и перевожу взгляд на иллюминатор.
Там пейзаж практически не меняется. Облака так и плывут.
— Секретарь отправила несколько договоров на подпись, — продолжает Демьян. — Нужно просмотреть.
Секретарь?
Поворачиваюсь, смотрю на него.
Секретарь Демьяна еще восстанавливается после операции. Вернуться в офис она бы не успела. Знаю это, потому что мы общаемся. Выходит, там до сих пор та… размалеванная блондинка. В блузке, которая вот-вот на ее груди лопнет.
— Кать?
Брови приподнимает, мол, «а что не так?»
Молча пожимаю плечами. Все так, Демьян. Секретарь твоя сразу в память врезается.
— Кать? — повторяет.
Ничего не говорю.
А он уже без «ухмылочки». Резко серьезным становится. Взглядом сканирует. Видимо, наконец понимает, в чем косяк. Но назад не отмотать и слов теперь не вернуть. Так что он переключается на другую тему. И меня переключить пробует.
— Завтракать будешь?
Хочется сказать «нет». Вообще, видеть его сейчас не хочется. Пусть снова в свой проклятый планшет уткнется и не трогает меня.
Но утром я ничего не поела. Просто не лезло. А голодать нельзя. Мне нужно заботиться о ребенке. Не только о себе.
— Не знаю, — бросаю.
— Что это значит?
— А то и значит, — говорю, спокойно встречая его помрачневший взгляд. — Может быть мне здесь ничего не понравится.
И мне уже не нравится, кстати. Хотя еду еще не видела.
— Я распорядился взять все, что ты обычно ешь, — говорит Демьян.
Какой заботливый.
— А вкусы меняются, — плечом дергаю. — Особенно в такое время.
Откладывает планшет.
— Сейчас посмотрю, что там есть, — заявляет и поднимается.
Сам решает этим вопросом заняться.
Поражаюсь его выдержке.
Тоже стараюсь успокоиться, не накручивать себя еще больше. Но это тяжело.
— Что ты, — говорю. — Не отвлекайся.
Выразительно на планшет киваю.
— Работа, — прибавляю. — Секретарь.
Он шагает вперед, сокращая расстояния между нами до минимума, хотя между креслами и так совсем небольшой проход. Хотелось бы больше.
— Кать, — бросает.
И его ладони приземляется совсем рядом. Одна опускается на подлокотник, почти касаясь моей руки. Вторая ложится на спинку кресла.
Вздергиваю бровь.
— Работы всегда хватает, — говорит Демьян. — Но приоритет у меня сейчас только один.
Да?
— Вы.
Прежде чем успеваю отклониться или хоть что-нибудь сообразить, он уже наклоняется и накрывает губами мой живот.
— Дем, — начинаю и осекаюсь.
Отстраняться он не спешит. Щекой трется. И даже через одежду это прикосновение обжигает. Нежное, чувственное. Доводит до дрожи.
— Так что ты будешь? — спрашивает Демьян, наконец, отодвигаясь от меня, взгляд ловит, внимательно изучает.
— Принеси, — отвечаю тихо. — Посмотрю.
Глупо ревновать. И сердиться на него из-за той секретарши. Глупо… но эмоции захлестывают. Меняются так быстро, что голова кругом.
Сбежать от него мечтаю. Закончить все. И в тот же момент в голове бьется единственная мысль — не хочу, чтобы он меня отпускал.