Смеялась.
— Нет, — улыбался в ответ ей. — Просто время еще не пришло. Родится — и имя будет.
Вздыхала. Словно волновалась, что так и не определимся.
— Выбрала, — теперь она широко улыбается, довольная такая выдает мне, что решила: — Данил. Даня. Мне кажется, ему пойдет.
А что? Хорошо.
Данил. Данька.
Какой же он «Данька»? Данил Демьянович Дикий.
Добро пожаловать в наш мир.
Прохожу в квартиру, усаживаю Даню в детское кресло, а он за мной тянется, за волосы хватает. Хоть и заколола все назад, малыш умудряется выхватить для себя прядь.
— Ма!
Не пускает. Не хочет, чтобы уходила. Даже если отойти собираюсь на пару секунд.
— Сейчас будем кушать, — говорю.
И стараюсь освободить свои волосы из цепких пальчиков.
— Не-е, — тянет сыночек, Даня с моим планом не согласен. — Ня!
Хватка у него… ну весь в папу. И если уж чего захочет, то все. Договориться практически невозможно.
— Дань, смотри!
Подхватываю его любимую игрушку. Крупную, яркую. А если помотать, то еще и звенит.
Он зависает. Глазки открываются шире. Все внимание теперь туда.
— Держи, — говорю.
Так получается его переключить и все-таки освободить свои волосы. Возвращаюсь в коридоре, на автомате забираю почту, которую взяла внизу, и сумку. Дверь пока не закрываю. Там же Дем с коляской идет.
Иду на кухню, чтобы приготовить малышу еду. По пути разбирая рекламу, счета, письма. Многое можно сразу выбросить.
Но тут я застываю.
Мои пальцы сжимают открытку. Очень красивый снимок побережья на рассвете. В углу штамп «Гавайи».
Переворачиваю — никаких подписей.
Может быть, по ошибке нам положили. Никаких знакомых у меня на Гавайях нет. А значит…
Будто щелчок в голове.
Нет, не ошиблись.
Вдруг понимаю, кто именно это отправил. И на душе словно легче становится. А ведь до этого момента тяжесть я и не замечала. Но что-то фоново чувствовала.
Открытка будто окончательное прощание.
И знак.
Лебедев нашел свое счастье. На Гавайях или еще где-то. Так мне хочется верить, когда смотрю на яркий пейзаж. И я почти уверена, что права.
Будь счастлив, Дим.
Ты этого заслуживаешь как никто другой.
— Ма!
Оборачиваюсь.
Даня перестает трясти свою игрушку. Смотрит на меня внимательно.
Улыбаюсь. Сыночек улыбается мне в ответ. И сейчас он так похож на своего папку.
— Сейчас, сейчас, — говорю ему. — Дам кушать.
Из коридора доносятся звуки.
Дем разбирается с коляской. Идет к нам.
— Кать, что там? — спрашивает, пристально меня изучает.
Пожимаю плечами.
— Давай, — говорит он, кивая на пачку корреспонденции в моих руках.
— Там ничего важного, — отмахиваюсь, откладываю письма в сторону. — Все, давай руки мой. Будем обедать.
Демьян в обед домой приезжает. Его офис недалеко. Так удобнее.
Занимаюсь едой, а когда поворачиваюсь не могу сдержать улыбку. Отец и сын вместе с игрушкой возятся. Увлеклись.
И кто бы видел сейчас Дема, точно бы не поверил своим глазам. На работе он же совершенно другой. Вчера сама наблюдала. Там все по струнке ходят. Ему лишнее слово никто не скажет. И понятно почему. Мрачный босс. Серьезный. Сосредоточенный. В делах — жесткий. Иногда даже безжалостный.
Но дома будто другой человек.
Это все он. МОЙ.
— Кать? — поворачивается, точно почувствовав мой взгляд.
Наш малыш тоже сразу реагирует.
— Ма! — зовёт меня.
— Да, кушать, — улыбаюсь. — Все готово.
Что-то меняется.
Катя сегодня сама не своя.
Данька во всю круги вокруг нас нарезает. Бегает так, что в другой бы раз Катя сразу им занялась. Но сейчас она только на автомате закрывает острый угол обеденного стола ладонью, когда пацан рядом проносится.
На встречу с подругой ездила. Общалась. Еще в обед. Но там все нормально. Варвара ей только хорошие новости рассказать могла.
Тогда в чем проблема?
На работе никаких серьезных трудностей. Иначе бы мне уже доложили. Сам не вмешиваюсь в ее дела, но конечно, мои люди все под контролем держат.
И вот смотрю на нее, впервые считать не могу. Даже не скажешь, будто настрой плохой. Нет, совсем. Просто… другая она. Непривычно подвисшая, словно где-то далеко в своих мыслях.
Завожу разговор. На левую тему. А она точно не слушает. Рассеянно отвечает, невпопад.