Мирон. Его правая рука. Решает основные вопросы. Но сегодня он вряд ли будет в клубе. Черный должен оставить кого-то, кто будет присматривать за его женщиной.
В клубе нет связи. Запрет на использование мобильных. А нормальный мужик любимую женщину без защиты не оставит.
На этот вечер Мирон выбывает.
Листаю фото дальше.
Джамал. Чемпион по боям без правил, но давно завязал. Если и выходит на ринг, то просто размяться, развлечься. Теперь у него совсем другой уровень.
Проглядываю снимок за снимком.
Эльдар. Игорь. На каждого из этих типов хватает компромата. И крысу знаю. Еще когда в тюряге срок мотал, пересекался. Воронцов отправлял одного из людей Черного как своего “посыльного”. Намеренно того замазал. Так что сегодня особый вечер.
Правда вскроется. Только не вся.
Кто-то еще здесь на Воронцова работает. И подозреваю всех. Кроме Джамала. С ним лично знаком. И на ринге мы встречались.
Джамал сливать ничего не станет. Никогда.
А по остальным такой уверенности нет. Даже Мирона не могу исключить, хотя он первый, кто в команду Черного пришел.
Блокирую экран компьютера.
Надо бы еще один вопрос до вечера решить. Потом не хочу на всякую хуйню отвлекаться.
Набираю своего помощника.
— Что по квартире? — спрашиваю.
— Разбираемся, босс.
— Так долго?
— Быстрее не выходит, босс, — выдает после короткой паузы. — Вы же сказали, сперва по-хорошему пробовать.
Конечно. Все-таки это не просто уебок, а сосед Катиной подруги. Сразу въебать ему по полной рискованно. Распиздится еще потом. Разноется той Наталье.
Начнем аккуратно. А там уже поглядим, как пойдет.
Катя против насилия. Жесткач не одобрит.
— Без перегибов, — прибавляет помощник.
— И?
— Босс, по-хорошему пока не получается. Он свои корочки достал. Угрожать начал. Охрану вызвал. Там не вариант нормально договориться.
— Что у него за корочки?
По ответу выходит — хуевые. Шума от уебка дохера и больше, но по факту он пустое место. Такого даже прессовать много чести.
Ну ладно. Сам нарвался. На разговор.
— Доставьте его ко мне.
— В офис?
— Да.
Смотрю на часы — время позволяет.
— Он сейчас на работе, — уточняет помощник.
— Заберите на перерыв.
— По-хорошему? — спрашивает, прочистив горло.
— Как пойдет.
Пока чиновник в пути, закрываю оставшиеся вопросы.
— Демьян Александрович, — связывается со мной секретарь и докладывает: — К вам тут… эм, мужчину привезли.
На фоне слышатся вопли.
— Пусть заходит.
Через секунду дверь открывается. В кабинет заталкивают брызжущего слюной мужика. Раскраснелся весь. Орет во всю глотку.
— Это возмутительно! Вы что себе позволяете? Похищение! Среди бела дня. Вы хоть понимаете, с кем связались? Знаете, кто я вообще такой?! Да я вас всех сгною за решеткой и…
Тут он поворачивается и, наконец, замолкает.
Видит меня и будто зависает. Закрывает рот. Снова открывает. И опять захлопывает. Даже слова выдавить из себя не может.
— Проблемы? — спрашиваю.
— Н-нет, — роняет он.
И даже как будто приседает немного. Прямо скукоживается весь под моим взглядом. Медленно пятиться назад. К двери.
— Торопитесь куда-то?
Поджигаю сигарету и затягиваюсь.
— Нет, — чиновник нервно мотает башкой. — То есть — да. Немного. Дела, знаете… и… я никаких претензий не имею. Клянусь.
Ну еще бы ты, сучара, претензии какие-то тут, блять, имел.
Только реакцию его не пойму. Вопил как резаный, а потом резко заглох. Память у меня хорошая. Впервые этого уебка вижу.
Но тут он сам все выкладывает:
— Я так радовался, что вы на волю вышли, — бормочет. — Очень. Справедливость наконец восторжествовала. Я же всегда был уверен, вы в той жуткой истории не виновны. И когда работал в следственном комитете… ничего поделать не мог.
Блядь. Чего?
— Протокол, — разводит руками. — Процедуры. Я же человек маленький. Что прикажут, то и выполнял. А все улики против вас. Еще и ваше чистосердечное признание. Но я не верил. Вот ни секунды не верил…
Дальше свою хуету продолжает молоть. Оправдывается.
Видно, решил я мстить собрался.
Кем он там работал? Мелкая сошка. Тупо бумаги из одной стопки в другую перекладывал.
Но меня запомнил. Не каждый день кто-то кровавую бойню устраивает.
А оправдательного приговора не было. Ошибку следствия никто не признал. Хер кто разбираться станет на каких основаниях меня вообще на свободу теперь выпустили.
Охуенный я муж для Кати. Психопат-убийца.