Приходится зубы сцепить. И этот ебучий сок пить с таким видом, будто мне все охуенно
— Благодарю за поздравление, — выдает она. — Но мне уже пора.
— Нет, — отрезаю.
Приподнимает бровь. И даже этой короткой реакцией дает понять дохуя всего. Но хрен ее отсюда выпущу.
Особенно в такой день.
— Неблагодарная, — скалюсь.
— Почему? — чуть плечами дергает.
— Ничего не ценишь.
— Нет, я оценила, — ее взгляд соскальзывает на тюльпаны. — Душевность. Подарок. Организацию. Особенно то, что было “до”. Как ты меня сюда привез.
И в меня глаза впечатывает. Выразительно.
— Подарка еще не было, Кать.
Хмурится.
А я кладу на стол перед ней футляр.
— Демьян, — сглатывает. — Не нужно.
Опять наши взгляды сталкиваются. Тоже многое могу глазами показать. Виднее мне, блядь, что нужно, а что нет.
— Открывай, — говорю.
Не двигается.
— Катя, — припечатываю.
Немного помедлив, она все же подчиняется.
Тонкие пальцы скользят по темному бархатному футляру, подцепляют замок. Тут слышится приглушенный щелчок.
Катя открывает подарок.
Опять выстрел глазами. В меня. После — вниз.
Камни сверкают. Даже в приглушенном свете пиздец как искрят, переливаются. Серьги. Колье. Браслет. Кольцо. Там ей в прошлый раз выбрал. Тогда надела. Зашло ей. А это тот же дизайнер, новая коллекция. Тоже должно понравиться.
— Тебе не стоило…
— Давай примерим, — обрываю.
— Демьян, — выпаливает.
И выглядит так, будто обжигается, когда подхожу вплотную, нависаю над ней, останавливаясь позади.
— Надо понять, как смотрится, — говорю.
Прежде чем она успеет возразить, достаю из футляра колье. Собираю распущенные волосы, перебрасываю на одну сторону.
Еще несколько секунд — и застегиваю подарок на Кате.
Воротник блузки под горло, так что украшение ложится не на голую кожу, а на ткань. Мои пальцы движутся по ее плечам.
Шумно втягиваю воздух.
Аромат ее волос. Тонкий. Сладкий. Бьет по башке круче любого алкоголя. Только пригубил — пьяный.
Не могу удержаться.
Блядь. Не хочу.
Прижимаюсь губами к ее щеке. Так накален, что могу и спалить нахуй. Но остановиться не выйдет. Поздно пробовать. Залипаю на ней.
Нежная кожа. Мелкая дрожь.
Собираю языком испарину.
Но тут Катя сама дергается. Отодвигается, разрывая контакт. Резко поднимается, направляется в сторону.
— Ничего не видно, — роняет сбивчиво. — Надо к зеркалу.
Она проходит вперед, а я наблюдаю за ней.
Челюсти ломит.
Жадно вбираю эмоции, которые Катя пытается скрыть. Но чувства проскальзывают, прорываются. В глазах. В том, как дыхание меняется. Даже в развороте плеч.
Ну ладно. Сама выбрала.
К зеркалу так к зеркалу.
— Ты что делаешь, — бормочет.
Пытается повернуться, но я не даю.
Быстро пересекаю комнату, встаю позади нее так, чтобы прижать всем телом к краю комода. И начинаю расстегивать блузку.
— Тише, — бросаю.
— Демьян! — дергается.
— Только верхние пуговицы.
Лгу. Да и похер.
— Иначе ни черта не понятно.
Тяну ткань вниз, распахиваю блузку так, чтобы колье расположилось как надо. По контуру ключиц. На обнаженной коже.
— Там, — начинает и запинается.
Дышит тяжело.
Наши взгляды встречаются в отражении зеркала. И она опять рефлекторно дергается, пробует повернуться.
— Там еще… серьги, — выдает сбивчиво. — И…
Накрываю ее грудь ладонями, продолжая расстегивать и сдирать блузку. Впечатываю губы в горло. Целую. Прихватываю зубами. Делаю все, чтобы лишние мысли у нее из головы вылетели.
— Надо примерить, — выпаливает, чуть дыша. — Пусти.
— Нет, — обрываю. — Ничего не надо.
Только тебя, Катя.
Тебя на мой хер.
Не говорю это. Показываю.
Прижимаюсь к ней сзади. Притягиваю к себе за бедра. Даю понять, как дальше хочу поздравлять. Сильно. Глубоко. Размеренно. На полную длину. Так, чтобы запомнила. Прочувствовала.
Вздрагивает. Бунтует.
— Нет, Демьян, нет, — бормочет.
Решительная такая. То пальцы мои отлепить от себя старается, то в сторону рвется, но застывает, осознавая, как проезжается задом по возбужденному хую.
И я пользуюсь моментом, пока она зависает.
По плечам ее прохожусь. Пальцами. Губами. Впечатываюсь ртом в ее шею сзади. Жадно втягиваю воздух. Прикусываю. Осторожно. И зализываю следы от зубов.
Застывает. Даже слегка прогибается.