Ебучее дежавю.
Вот какого хуя?
Подрываюсь. Различаю шум воды.
Ванная? Нет. Кухня. Туда и направляюсь. Ярость изнутри распирает. Злоба душит. Но все это гаснет в момент, когда вижу, как тонкие пальцы закрывают кран. Вымытая чашка отправляется на сушилку на мойке.
Катя поворачивается, спокойно смотрит на меня.
Оделась уже. И прическу сделала. Волосы на макушке собрала. Выглядит она охуенно. Как и всегда.
Сука. Да я бы все отдал, только бы так каждое утро начиналось.
Она у меня на кухне. Кофе пьет. Завтракает. Вот вся эта хуета. Как в долбанной рекламе майонеза, где вся семья за одним столом. Улыбаются, болтают.
Семья, да.
Но стоит подумать об этом, как режет другая мысль.
Про Воронцова забыл?
Обрываю все. Сейчас не время.
— Далеко собралась? — спрашиваю, привалившись к дверному косяку.
И сразу даю понять, что хер она так резво от меня сегодня свалит.
— На работу, — отвечает ровно.
Взглядом меня прикладывает.
Пиздец.
Смотрит так, что сам не понимаю как, но шагаю в сторону. Да она вообще может отправить меня куда угодно. Влегкую.
Один этот взгляд — нокаут.
Проходит мимо. Не выдерживаю. Перехватываю за талию. Разворачиваю лицом к себе. В глаза ее вглядываюсь.
— Опять, — криво усмехаюсь.
Катя приподнимает бровь.
— Валишь, — хмыкаю. — Как в прошлый раз.
— Ну почему, — плечами дергает. — Иначе все. Выгонять тебя сейчас не стану. Ты же у себя дома.
— Задержись.
Молчит.
— Куда торопишься? — говорю. — Выходной возьми.
Нахер тебе эта работа. В мой офис переходи.
Хочу такое предложить. Охуеть как хочу. Но вижу — не тот момент. Не время, блять, и не место. Взбрыкнет снова.
Надо осторожно. Шаг за шагом. Приболтаю.
А пока — хер вздергивается.
Слишком вкусно Катя пахнет, чтобы быстро и просто ее отпускать.
Склоняюсь ниже. Жадно вдыхаю воздух. Губами к ее шее прижимаюсь. Сразу ловлю, как сбивается дыхание. Нервная жилка бьется прямо в мой рот. А я прорисовываю ее языком. Кожу на вкус пробую.
Затихает. Не отталкивает.
Ладонью по напряженной спине провожу. Ниже и ниже двигаюсь. Под пояс юбки забираюсь. До голой кожи дорываюсь.
И получаю шлепок по ладони.
Дергается Катя. Недовольная. Хотя рука подрагивает. Нет уверенности. Тяжело ей меня отталкивать.
— Демьян, — она выразительно на меня смотрит, строго, но голос-то выдает, и дыхание у нее резко сбивается. — Все, прекращай. Мне пора ехать в офис.
— Кать…
— Такси внизу.
— Новое вызовем.
— Нет.
— Ладно, — киваю, но отпускать ее не спешу. — Когда заканчиваешь?
Хмурится. Закрывается вся.
— Заеду, — говорю. — Заберу тебя.
Ничего не отвечает. И прямо чувствую, как напряжение в ней нарастает, хотя нихуя по сути ей не сказал.
— Поужинаем, — продолжаю. — Заедем в какой-нибудь ресторан. Отдохнем. Просто посидим.
Ее губы дергаются. Но она тут же гасит даже такую мимолетную эмоцию. Не верит мне Катя. Нихуя не верит. Ну и правильно.
Ужином у нас не закончится.
Какой блять нахуй ресторан? Дурею от нее. Ночь пролетела как одна секунда. Только сильнее все растравила. Мало мне этого.
— Что? — спрашиваю. — Ну не хочешь ресторан, тогда еду домой закажем.
— Плохая идея.
— Почему?
— После работы я к себе поеду, — говорит.
Там ремонт у Натальи сегодня заканчивается. Удачно. Организую ей переезд обратно в квартиру, а сам в гости загляну.
Но Катя меня лихо обламывает.
— Нам нужно притормозить, — выдает.
— Чего?
— Все слишком быстро.
Охренеть.
После семи лет в тюряге “ быстро” совсем иначе ощущается. Нам дохера наверстать надо. Какое же тут, блядь, “быстро”? Где?!
— Мне надо выспаться.
Слабо вижу, как ей это позволю.
Но… допустим.
— Как скажешь, — киваю. — Вместе выспимся.
— Демьян, — губы поджимает, прищуривается.
— Что? — бросаю. — Так даже слаще. Буду твой сон охранять. Обещаю не трогать, не приставать.
— Да твои обещания, — в глаза смотрит. — Обещал ты уже.
— Кать, — ближе ее притягиваю.
— Хочу побыть одна, — роняет, ловко из моих рук выпутывается. — Понимаешь? Хочу подумать обо всем.
А вот этого нам точно не нужно.
Знаю уже до чего она додумается. По уму ей меня только на хуй послать. Так что без присмотра Катю оставлять нельзя.
— Надеюсь, ты не станешь вламываться ко мне? — мрачнеет. — На мое мнение тебе наплевать. Но может хоть перед моей подругой совесть проснется.
Молча отхожу, пропуская Катю в коридор.