— Суицид, — выдает. — Так пишут.
— Это сейчас суицид. А завтра новые улики найдут и тебе срок впаяют, раз последним его видел.
Закуривает. Передает мне пачку.
Тоже закуриваю.
Хер тут завяжешь.
— Найдут, за что тебя взять.
На каждого из нас до черта статей найдется.
— Дем…
— Тормози, Рамиль. По ходу поздно. Без дерьма не обойдется. Но лучше тебе прямо сейчас остановиться. Тогда найдем, как вопрос закрыть.
— Не могу, — говорит. — Не тот случай.
— Понял.
Сигарету в пепельнице давлю.
— Этот тип много чего мне слил, — заявляет Каримов. — Выгребу.
— А так ты тоже того, — протягиваю.
Бровь вздергивает.
— Суицидник, — бросаю и новую сигарету беру. — Знаешь, против кого прешь, и хер бы что. Дальше рвешься.
— Я найду, как это решить, — чеканит. — Ситуация под контролем.
— Охуел ты, Рамиль.
— Охуел, — кивает. — А ты сильно тормозишь, когда речь про твою Катю заходит? Сбавляешь обороты?
— Ты чего пиздишь, — хмыкаю. — Дело тут не в любимой женщине.
— Нет, конечно, — скалит зубы. — Меня на одной бабе никогда не заклинит. Здесь другое. Личная тема. Так просто не съехать. Но я тебя понял. Игру прикрою.
— Закрыть надо, — говорю. — Все.
— Закроем.
Ни черта он закрывать не собирается. По глазам вижу, что закроют скорее его. Надолго.
Друзья, про Рамиля Каримова есть две книги (если у вас не получается перейти по ссылке, то вы можете найти эти книги по названию на моей странице автора):
"Грязь" — https:// /ru/book/gryaz-b459707
"Начисто" — https:// /ru/book/nachisto-b476661
33
Толкаю дверь, прохожу вперед. Адвокат идет следом. Все присутствующие будто по команде поворачиваются и смотрят на нас.
Кроме Батурова. Он изучает экран своего смартфона. Уверенный, спокойный.
Что вообще может пойти не так, если у его людей давно все просчитано до мелочей? Схема обкатана десятилетиями. Сегодняшняя встреча чистая формальность. Все уже решено. Нужно только подписать документы.
— Добрый день, — приветствую всех.
— Вероятно, вы ошиблись, — говорит один из типов за столом и поднимается нам навстречу. — Это закрытое мероприятие.
— Да, — подтягивается другой. — Только для участников аукциона.
— Знаю, — отвечаю и делаю знак адвокату. — Мы участвуем.
Тот достает необходимые бумаги из папки. Нашу заявку. Регистрацию. Подтверждение, что все подано в срок.
Располагаюсь за столом. Подвигаю стул, чтобы занять место прямо напротив Батурова. Тот хмуро сдвигает брови. Наконец, отрывает взгляд от телефона. Не сводит с меня глаз и обращается к личному помощнику вполголоса:
— Твои?
Очевидно, предполагает, что мы очередные статисты в его игре, о которых попросту не успели предупредить. Или же он это предупреждение выпустил из виду.
Ему что, заняться больше нечем? За такой херней следить.
Но чужаков тут хоть как быть не должно. Стоит проверить.
— Нет, — тихо выдает его помощник. — Впервые их вижу.
Батуров поворачивается. Вскользь проходится по моему адвокату, потом упирается в меня. От его скучающего вида ничего не остается. Расслабленность исчезает.
Воздух накаляется.
— Вы кто? — холодно спрашивает Батуров.
— Мой клиент, Дикий Демьян Александрович, принимает участие в аукционе, — сообщает адвокат.
Батуров больше не смотрит на него.
Ему не нравится мой взгляд.
— Вам придется покинуть зал, — чеканит. — Аукцион закрытый, поэтому…
— Открытый, — говорю без эмоций.
— Что? — кривится.
— Павел Васильевич, — бормочет помощник Батурова. — Вообще, аукцион действительно открытый. Официально.
— Участие может принять любой, кто вовремя оставит заявку, — подключается мой адвокат. — Регистрация через сайт. Мы каждый этап успешно прошли. Получили подтверждение.
Документы на столе.
Крыть нечем.
Расслабились они здесь. Не без причины, конечно. В этом регионе у Батурова нет ни единого конкурента. Никто бы не рискнул перейти ему дорогу. Так что нет и желающих перехватить у него комбинат.
Информация про аукцион публикуется на отдельном портале. В открытом доступе. Как и требуют правила.
Люди Батурова могли бы закрыть прием заявок раньше. Но им даже не пришло в голову такое сделать. Зачем? План же отработан. До мелочей.
— Вы к нам из столицы? — спрашивает Батуров, прищурившись.
Теперь он смотрит по-настоящему.
Эмоции давит. Но до Воронцова ему далеко, ведь я легко считываю все его чувства. Гнев. Раздражение. Злоба.