Он и сам понимает. Не дурак. Но показывать не будет. Его цель — давить на мои болевые точки. И тут любому очевидно, куда бить.
Только блять, это уже не болевая точка.
Так меня не приложить.
— Не интересует, — повторяю ровно. — Сказал же.
Да. Семь лет назад Воронцов отправил меня за решетку. Факт. Но я и сам тогда подставился дальше некуда. Он лишь использовал открывшуюся возможность. Похожим образом я сам использовал материалы против Батурова и Соболя.
Ничего личного. Так складывается партия.
И нет мне никакого смысла ввязываться в борьбу против Воронцова, когда от сотрудничества с ним получаю все, что требуется.
Развитие. Ресурсы. Безопасность.
А что хорошего принесет война? Даже если удастся найти уязвимость, верно воздействовать и побороть Воронцова. Сколько на это уйдет времени?
Нет. У меня лишних лет нет. Должен предложить Кате спокойную жизнь сейчас, а не когда-нибудь потом, после того, как уничтожу всех врагов.
Но Воронцов и не враг. Он действует по обстоятельствам. Что раньше, что теперь. Никогда не было у него цели меня лично в тюряге закрыть. Сломать.
Зачем ему это?
Он другие партии ведет. На самом серьезном уровне. И судя по тому, как события разворачиваются, у меня есть все шансы туда подняться. Не сразу. Не сегодня. Но есть. И когда Воронцов отправится на пенсию, смогу его сменить. Если буду рядом. Если продолжу играть по правилам. Перспективы есть.
А значит, если выберу месть, только больше потеряю. Могу вообще не выжить.
И это уже даже не месть. Тупость.
— Вижу, попали под его воздействие, — выдает Раптис после паузы. — Знаю, каким он бывает. Как может приблизить к себе. Но потом… использует и вышвырнет к чертям. Когда вы больше не сможете дать ему никакой выгоды.
Логично. И что в этой схеме не так?
— Дайте угадаю, — продолжает Раптис. — Кем вы сейчас себя чувствуете? Санитаром леса? Благородное дело. Верно. Избавить мир от урода вроде Соболя. Похвально. А вы в курсе, что лет десять назад именно Воронцов помог ему подняться? Убрать остальных конкурентов?
В курсе. Понял, когда изучал архив.
И тут тоже нет ничего странного.
На тот момент остальные представляли серьезную угрозу. Было выгодно большую часть потоков сосредоточить под Соболем. Где-то поддержать его. Где-то просто не мешать.
Но по материалам из архива было понятно кое-что еще. Уже тогда Воронцов закладывал возможность для его устранения.
Соболь сам за рамки вышел. Попутал берега. И не раз. Шансов у него не осталось. Сам себе могилу вырыл.
Сначала это осознание возникло на уровне догадки. Но чем дальше шел процесс нейтрализации потоков, тем очевиднее становилось то, что Соболя давно готовили, только бы пустить в расход. Нужен был правильный момент. И он настал.
А заодно это был один из рычагов против Леонида Аркадьевича. Нечто вроде бомбы замедленного действия.
Когда Воронцов все это затевал, Леонид Аркадьевич был неприкасаем. Но время идет, все меняется. Нужно четко ловить детали. Чуять направление ветра.
И Воронцов ловит. Чует. Год за годом.
У него есть чему поучиться.
А вот от Раптиса веет отчаянием, раз он уже настолько откровенно толкает меня в яму за собой.
Теперь уже нет сомнений, что пропадал этот тип не без причины. Успел наворотить. И наверняка вместе с Черным.
Осталось понять, как далеко все зашло.
— У меня встреча, — говорю без эмоций.
Даю понять, что наш разговор окончен.
Раптис выглядит так, будто врезаю ему в челюсть. Но эта реакция понятна. Он ставил на меня и на Черного, а по итогу ни одна ставка не выстрелила.
— Всего доброго, — бросает он ледяным тоном.
Покидает мой кабинет.
Он не может добраться до Воронцова. Не вывозит. Только почему сам Воронцов с ним не разберется? Что мешает?
Конечно, есть слабая вероятность, будто план Раптис не вскрыт.
Хотя нет. Нихуя. Не может быть такой вероятность.
Тогда в чем затык?
Через пару часов мне приходит сообщение от Воронцова.
Время и место. Больше никаких деталей, но они и не требуются. Чую, намечается новое задание.
Администратор ресторана провожает меня до самой двери вип-комнаты, а после удаляется.
Прохожу вперед.
Воронцов не один. Напротив него сидит Раптис. Хмурый. Взвинченный. Обычно ему удается лучше себя контролировать, но сегодня определенно не тот случай.
Смотрю на Воронцова.
Тот кивает, приглашая пройти вперед.
— Поздравьте Раптиса, — замечает он вкрадчиво и после выразительной паузы прибавляет: — С повышением.