— Демьян Александрович, — стрекочет секретарша, отвлекая меня. — Тут нужно подписать. Для оплаты больничного.
Чего?
Какого еще нахуй больничного?
Та продолжает болтать. Объяснять что-то. А я это все фоном воспринимаю. Катя поворачивается, смотрит на меня. В ее глазах мелькает тень, которая сразу дает понять суть.
Все хуево.
Пиздец как.
Шагаю вперед.
А секретарша между нами встревает. Ко мне тянется с той блядской бумажкой. И снова заряжает:
— Подпишите, пожалуйста.
Катя смотрит на нее, чуть скосив взгляд, а после меня прикладывает кривой горькой усмешкой. Ее губы очень выразительно дергаются. И ей даже говорить ничего не нужно.
Все понятно.
— Демьян Александрович…
Новая секретарша опять будто назло ко мне лезет.
Катя плечом ведет. В сторону шагает. Подальше. На выход.
А у меня рефлекс живо срабатывает. Встаю так, чтобы и не думала удрать. Дорогу ей резко перекрываю.
— Дайте пройти, — цедит Катя. — Демьян Александрович.
Тон у нее просто пиздец. Ледяной. А голос от ярости звенит. Нет — полыхает. И в глазах такое пожарище. Эмоций до черта.
И это совсем не те эмоции, которые хочу вызывать у нее.
— Рано вам уходить, — отрицательно качаю головой. — Вы же только пришли, Екатерина Олеговна.
— Нет, не рано, — отрезает. — В самый раз.
— Кать…
— Отойди, тороплюсь.
За талию ее перехватываю.
— Ничего, — выдаю. — Задержишься.
Ладонью толкает. В грудь упирается. Реально отодвинуть меня пытается.
— Демьян Александрович, — снова влезает в разговор секретарша. — У вас через десять минут встреча. В конференц-зале. Вы вчера просили перенести, поэтому… и еще, подпишите эти документы, пожалуйста.
— В бухгалтерию отнеси, — рявкаю. — Не я такое подписываю.
— А встреча?
Молчу.
— Слышишь? — бросает Катя, приподнимая бровь. — У тебя встреча.
— Подождет.
Рывком ее за собой утягиваю. В кабинет. И так быстро это делаю, чтобы даже дернуться не успела.
Хватит ей удирать.
— Но… — секретарша начинает и замолкает, когда впечатываю в нее взгляд, а после все же сдавленно роняет: — Опять перенести?
— Да, — рявкаю.
И дверь захлопываю.
Поворачиваюсь к Кате.
Та хмурится. Складывает руки на груди, будто от меня закрывается. Прямо чую, как стену выстраивает.
— Слушай…
— Наслушалась уже, — обрывает меня. — И насмотрелась. Хороший у тебя секретарь. Очень хороший. Ну а мне пора идти.
— Кать, ну ты чего?
— Ничего.
Пробует выйти.
Хер разрешу.
Обхватываю за плечи. Держу так, чтобы и не думала вырываться. В глаза ее заглядываю.
— Убери руки! — выпаливает она.
Дергается.
Ну пиздец.
— Кать, да эту девку на пару дней сюда отправили. Мне самому она на хрен не нужна. Но больше никого на замену не было. А моего секретаря на “скорой” увезли. Операцию делали. Скоро она выйдет и тогда…
— Не скоро.
— Что?
— Врач считает, ей лучше еще одну неделю провести в больнице. Нормально восстановиться.
— А ты откуда знаешь?
Смотрит на меня как на дебила.
А я дебил и есть. Доходит с опозданием. Она же с моей постоянной секретаршей дружит. Раньше та на нее и работала.
Теперь понятно про какой больничный речь, и почему Катя вдруг в моем офисе оказалась. Из больницы документы привезла. Сама. Потому что приятельницу навещала, решила ей помочь.
— Ну хорошо, — говорю. — Значит, еще неделю поработает. А потом все. В свой отдел вернется.
— Конечно, хорошо, — кивает и брови приподнимает, будто издевается. — Как с такой секретаршей может быть плохо?
— Катя…
— Молодая, — продолжает. — Красивая.
— Да похуй мне какая она!
— Вот какой ты, — кивает. — Тебе все… ну вот так.
Руками разводит.
И смотрит. Очень выразительно.
Здесь остается только обтекать, блять.
— Ладно, мне нужно идти. Все, Демьян, хватит меня зажимать. Демьян?
Хватит?
Да хуй там.
Я еще даже не начинал. Прохожусь ладонями по ее плечам. Ближе притягиваю. А она словно зависает. Даже вырываться перестает.
Пахнет так. Смотрит.
Охренеть. До чего же сильно ведет. И от аромата ее. И от взгляда этого. Прямого, глаза в глаза. И от того, как у нее губы дрожат. Мелко, нервно. И от того, как она головой дергает, чтобы убрать прядь, упавшую на лицо.
— Встреча, — говорит. — У тебя встреча.
Молчу.
— Забыл?
— Помню.
Только хер на ту встречу.
Хер на все, блять.
До чего же я по ней изголодался. Только сейчас всю глубину осознаю. До последнего себя держал. Старался не думать. Одной лишь работой занимался. Вперед шел как танк. Обрывал каждую мысль, что могла на пути помешать.