Её светлые, почти белые, волосы были похожи на летнее восходящее солнце, а их блеску могло бы позавидовать ночное звёздное небо. Её длинные тоненькие, всегда холодные, пальчики превосходили всё прекрасное в этом мире. Её бледная, почти белая, кожа, которая просвечивала витиеватые венки, покрывалась мурашками при каждом моём касании. Её тонкие запястья нуждались в таких же тонких элегантных браслетах с замысловатым плетением, обладательницей которых, она станет в ближайшем будущим. Её фигура была идеальней эталона красоты «Венеры Милоссокой». Она была идеальной для меня, и мне безумно хотелось увидеть её яркие и глубокие голубые глаза. На фотографиях они блестели озорным огоньком. Ангелину, моего ангела, хотелось взять в руки, прижать к себе и никогда не отпускать. Это желание было столь велико, что приходилось сжимать кисти в кулаки и задерживать дыхание, чтобы не наброситься на неё.
В дверь внезапно постучали, заставляя оторваться от виски и мыслей об Ангелине. Шатающейся походкой дошёл до двери и, не спрашивая кто там, открыл. Нечего мне бояться в собственном доме. По всему периметру дежурит охрана и собаки. Как и у всех известных личностей, у меня есть враги, которые жаждут моей смерти, пусть никто из них никогда на это не решится, будь я даже в гордом одиночестве, безопасность мне важнее. На входе стоял начальник безопасности, Егор, которому я поручил заботу об Ангелине. Егор был человеком слова и за все пятнадцать лет службы ни разу не подвёл меня.
- Привет, Егор, зайдёшь? – я открыл дверь по шире, чтобы он вошёл.
Егор лишь отрицательно покачал головой.
- Шеф, пришёл отчитаться о том, что Ангелина доставлена до дома и сейчас, - он внимательно глянул на наручные часы. – Сейчас находится в больнице у Натальи Олеговны. И к вам пришёл ваш знакомый Александр Калинин, впустить его?
Я нахмурился, Алекс почему-то считал меня другом, хотя таковым не являлся, часто приходил ко мне поболтать и обсудить какие-нибудь дела. Нельзя назвать его человеком приятным, но иногда пообщаться сойдёт. Я нерешительно кивнул и, оставив дверь открытой, прошёл в гостиную. Достал ещё один бокал и налил в него алкоголь. Александр не заставил себя ждать и уже через семь минут, мы разговаривали о новой поставке оружия из Канады. Не знаю сколько времени прошёл, на полу уже валялась не одна пустая бутылка от крепких напитков, в дверь вновь постучали. Кого там снова нелёгкая принесла. На пороге вновь стоял Егор, только выглядел слегка потерянным.
- Егор, что случилось? – пытаясь сосредоточить пьяный взгляд на собеседнике, спросил я.
- Кирилл Александрович, Ангелина в больнице, – опустив взгляд в пол, начальник безопасности закрыл глаза.
Как Вам мысли Кирилла?)
2.2
Часть 2.2
Кирилл
- Кирилл Александрович, Ангелина в больнице, – опустив взгляд в пол, начальник безопасности закрыл глаза.
Пытаясь сообразить, что он хочет от меня, спрашиваю:
- Так и в чём проблема? Она же у Натальи Олеговны.
В этот момент к нам подошёл, такой же пьяный в хлам, Алекс. По-дружески закинул мне руку на плечи, через икоту, спросил.
- Чё случилось, Егорыч?
- Алекс, подожди. Егор, так и что случилось-то? – начиная понемногу терять терпение, рыкнул я.
- Кирилл Александрович, она в больнице не у Натальи Олеговны, а сама попала в больницу.
Мгновенно протрезвев, скинул руку Калинина и начала трясти за плечи Егора.
- Как такое могло произойти, я же сказал, глаз с неё не спускать. Я за что вам деньги плачу, в какой она больнице? – уже не сдерживаясь, рычал я.
- В десятой городской, – заикаясь, промычал Егор.
Не обращая внимания на крики Александра, слегка неуравновешенное состояние и алкоголь внутри, запрыгнул в машину и вырулил из посёлка, въезжая в город.
Мчал быстро, нарушая все известные правила дорожного движения. Стрелка спидометра перешла предел, и лампочка о превышении скорости горит ярко красным, отвлекая внимание.
- Чёрт, как же тебя угораздило, Ангелина?
Подъезжая к больнице, сбросил скорость и остановился чуть поодаль. Быстрым шагом отправился к зданию, даже не поставив машину на сигнализацию.
Больница работала круглые сутки и сейчас была ярко освещена фонарями. Под одним из которых я и увидел причину своего беспокойства. Она сидела, такая маленькая и хрупкая, кутаясь в тёплый белый свитер, запачканный кровью, будто пытаясь защититься от всего мира. Даже невооружённым глазом было видно, что она плачет. Сделав вид, будто просто проходил мимо, я пошёл к ней. Забыв про шрамы, про то, что она может испугаться, сейчас меня волновало только её здоровье.