Проводив сестер Биллингз домой, Фэй и Кейт стояли уже у крыльца, когда Кейт почувствовала очередной приступ дурноты. Она удивлялась сама себе: и как ей удавалось сохранить свою тайну?
– Пойду еще прогуляюсь, - пролепетала она.
– С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросила Фэй.
– Да, я скоро приду, - успокоила её Кейт и подождала, пока та скроется за дверью.
Не ощущая земли под ногами, Кейт рванулась в сторону, где размещалась конюшня. Схватившись за угол строения, она извергла содержимое желудка прямо под корни буйно растущего кустарника.
– О Господи! – простонала она, вытирая платком губы.
– И как долго ты собралась скрывать от Далласа это?
Кейт зажмурилась на секунду, пытаясь восстановить дыхание и душевное равновесие. Она знала, кто стоял за её спиной. Стивен. Он давно присматривался к ней, но хранил молчание.
– Это… это от длительной поездки верхом, - пыталась оправдаться Кейт, понимая, насколько жалкой выглядела в его глазах.
Стивен понимающе улыбнулся.
– Я тебя давненько верхом не видел.
Чувствуя, что ложь унижает её, она едва слышно промямлила:
– Ну… вот…э… как ты узнал?
– Мне моя дорогая Бекки подсказала, - тепло сказал Стив.
– А кто-нибудь еще догадывается?
– Не думаю, - он отрицательно покачал головой.
– Стив, ты пока никому не говори, ладно? – попросила Кейт.
Он удивленно взглянул на неё, словно видел в первый раз. Такой подавленной и … испуганной он никогда Кейт не знал.
– Что ж, это твое право. Вот только и у Далласа есть такое же, так что ты не тяни, - Стив крепко обнял Кейт и по-братски чмокнул в щеку:
– Поздравляю. Даллас будет на седьмом небе от счастья.
Кейт слабо кивнула, и как только Стивен скрылся из виду, обессилено прислонилась спиной к стене. Если бы все они только знали, как ей было страшно!
День обещал стать солнечным и теплым. Солнце пока ещё было сонным, но уже довольно щедро дарило свое мягкое тепло просыпающейся природе. И день этот должен был стать самым главным в жизни Джеффа и Фэй, ибо сегодня они станут мужем и женой.
С чувством полного отвращения к себе, Кейт шагала по направлению к конюшне. Пустынный двор говорил о том, что все работники ещё спят. Девушка понимала, какую боль причинит всем тем, кого любила и кого полюбила за последнее время своим отсутствием на их свадьбе. Но иначе она не могла поступить. Страхи, терзавшие её душу, не желали отпускать, заставляя дрожать и следовать у них на поводу. Одно согревало её и придавало сил. Даже если она уедет на край света, то частичка Далласа всегда будет рядом. Эта частичка уже давала о себе знать настойчивой пульсацией в животе. И стоило ей опустить ладони на живот, как восторг и нежность заполняли всё существо Кейт.
Тяжело вздохнув, она приблизилась к серой кобыле и прислонилась головой к лоснящейся бархатистой щеке животного. Не успела Кейт протянуть руку за седлом, как за спиной раздался голос человека, который стал для неё ближе и роднее всех вокруг.
– Далеко собралась, милая? – вкрадчиво осведомился Даллас, с болью в сердце наблюдая, как Кейт ранним утром седлала коня.
Даллас давно почувствовал неладное. Поведение Кейт сказало ему о многом. И о том, что она тонула в пучине темных эмоций, о том, что задумала нечто недоброе. Далласу невыносимо больно было наблюдать за терзаниями той, которую любил всем сердцем и за которую о готов пойти на смерть. Кейт же хранила молчание, лишь иногда удосуживалась проронить несколько фраз, да и то, шокировала окружающих своей жуткой манерой цедить слова. И никто не мог вырвать у неё признания, что же с ней происходило. Далласу показалось, будто она никак не может отважиться на что-то такое, что было для неё запретным и недостижимым.
Девушка нахмурилась, угрюмо продолжая свое занятие.
– Словно, трусливый воришка, ранним утром, тайком. И без единого объяснения, да? - брови Далласа сошлись на переносице, а лицо помрачнело подобно грозовой туче.
– Тебя это не касается, - буркнула она.
– Дабы ты знала, всё, что касается тебя, волнует и меня, - холодно отрезал он.