Кейт хотела поссориться с ним, хотела вызвать его ненависть. Хотела, чтобы он отпустил её, но понимала – ничего у неё не получиться. На так-то просто оказалось заставить чувствовать ярость и ненависть отца её ребенка.
Даллас приблизился настолько, что Кейт ощущала его дыхание на своей шее. Он положил ладони на её плечи, и она сжалась.
– Даллас, я должна…
– Я люблю тебя, Кейт Уоррен.
Эти простые и одновременно такие желанные слова пролились подобно бальзаму на раны в сердце Кейт. Однако она сгорбилась ещё больше и сквозь зубы процедила:
– Мне не нужна любовь.
Пальцы Даллас сильно впились в её плечи.
– Ты, вероятно, не совсем понимаешь, что говоришь.
– Оставим это, - она покачала головой, понимая, что начинает задыхаться от нахлынувших на неё чувств.
– Ты жестока, - прошипел он ей на ухо. – И ты ветер. Ну что у тебя есть и с кем ты останешься?
– Одна! – резко рявкнула она и развернулась. И хотя ей хотелось кричать, будто у неё был он, Даллас, и что она останется с их ребенком, но неживым голосом сказала: – Не лезь ко мне в душу, Тейлор.
Даллас криво ухмыльнулся:
– Что ж, лети, ветер. Лети навстречу своему одиночеству и своей свободе. Ведь ты и вправду хочешь этого. Но прежде, будь добра остаться на свадьбу своего брата и Фэй. Имей уважение хотя бы к Джеффу.
– Нет, я.., - она запнулась. Что, вот так легко он отпускает её? Кейт ушам своим не поверила. Но почему же тогда ненавистные страхи молчат, нисколько этому не радуясь?!
– Сделай такое одолжение, Кейт. А после можешь проваливать! – грубо сказал Даллас, однако по-прежнему руки его лежали на её плечах, а внимательные серебристые глаза смотрели на неё с теплом и безграничной любовью.
Сердце Кейт болезненно сжалось. Проклятая трусиха! Она любила Далласа, и боялась своего чувства. Боялась открыться, боялась любить и быть любимой. Впервые в жизни она так жутко чего-то боялась. Кейт казалось страшным привыкнуть купаться в любви Тейлора, а потом проснуться однажды и с ужасом обнаружить, что ничего нет. А теперь ребенок – дитя их с Далласом любви. Это было ещё одно чудесное ощущение, которое она боялась потерять. Но сколько же можно бояться?!
Кейт вскинула подбородок.
– Даллас, послушай, я…
– Ты всё сказала, Кейт, - глаза его гипнотизировали, успокаивали и дарили тепло.
Она дотронулась ладонью до щеки Далласа. Этот человек, кажется, научил её улыбаться, поэтому он имеет право на второй шанс. Не оттолкни, пронеслись в мыслях слова Мудрого Медведя.
– Если я улыбнусь… ну, если попробую, ты позволишь мне остаться с тобой?
– Зачем? – черная бровь его выгнулась вверх. – Чтобы ты разбила мое сердце? Тебе мало того, что ты увозишь его, так еще и раздавить жаждешь? Ведь именно так поступает ветер? – он был тверд в своей решимости привыкнуть жить без неё.
– Знаешь, Даллас, все это время я боялась, - негромко призналась она.
Он недоверчиво скривился.
– Боялась? Чего?
– Боялась жить и любить тебя. Больше я не хочу бояться.
Даллас подозрительно прищурился:
– Ты серьезно?
Она кивнула. Даллас, едва сдерживая радость, стиснул её в объятиях и жадно приник к её губам. Оторвавшись от девушки, он сердито выговорил ей:
– Чтоб больше ты так меня не пугала.
– Никогда. И Даллас, я должна тебе кое в чем признаться. Я очень виновата перед тобой, - она опустила глаза, спрятав их под ресницами.
Даллас приподнял пальцами её подбородок.
– Что еще ты натворила? – грозно спросил он.
– Э…а Стив тебе ничего не рассказывал?
– Я начинаю терять терпение, - со скрытой угрозой в голосе сказал он.
Кейт на миг замолчала, а потом набрала в грудь воздух и выпалила:
– Дело в том, что я… я жду ребенка. Четвертый месяц пошел.
Даллас онемел от невероятной новости. Ребенок! Прелестная маленькая девочка со светло русыми волосами и … Он не ослышался, и Кейт сказала «четвертый месяц»?! Ох, негодяйка! Дерзкая непослушная девчонка! Его девчонка.
– Ты беременна вот уже три месяца и молчишь? – коварно улыбаясь, спросил Даллас.