Кейт последовала его примеру. Так они долго сидели, молча любуясь, как заходящее солнце играло последними отблесками по глади озера. Неожиданно на Далласа напало по-идиотски романтическое настроение. Давненько с ним такого не бывало. Остро захотелось вернуться в те времена, когда их семья ещё не была разбита на два враждующих лагеря. Да, он тосковал по тому весёлому беззаботному времени, где, не будучи главой семейства, можно не волноваться о завтрашнем дне. Всё было просто и понятно…
– Что ты думаешь о любви, Кейт? Есть ли она вообще? – услышал он свой собственный и хриплый голос.
– Что-то ты слишком сентиментален для наемника. Феликс начал набирать себе романтиков? – бросила она.
– Ты ведь меня не знаешь, – он умело скрыл обиду.
– Я отвечу тебе на твой глупый вопрос. Мне любовь не нужна. Если она и существует, то только не для меня.
– Почему?
– Я так решила. Без этого чувства легче жить, – категорично заявила она.
– Это весьма серьезная точка зрения. Как я уже и говорил – ты не такая как остальные. Не такая, как мои милые крошки, – ухмыльнулся Даллас, с долей отвращения вспоминая своих любовниц. Он пресытился ими, равно как и они им самим. Отношения уже давно не приносили радости и удовлетворения.
– Твои милые кто? – брови Кейт в недоумении выгнулись.
– Крошки. Любовницы. Ты удивлена?
– А их у тебя что ли много?
– Три, – хмыкнул он снова.
– И что они тебе верны? – в сомнении покачала головой Кейт.
– Не думаю. Ведь я сам не идеал верности. Поэтому и не требую от них преданности. Если быть честным, я уже успел устать от них, – Даллас легкой грустью подумал о том, что ведь еще не встретил ту единственную, ради которой стоит жить.
– Они знают о существовании друг друга? – почти удивленно спросила девушка.
– Мне кажется, что да.
– Ну, ты и повеса! И без сомнения, знаешь, как обласкать и уложить на спину понравившуюся тебе женщину. А девиц их звания тоже лишаешь? – прямолинейно спросила Кейт.
Он сначала не понял вопроса, а затем широко ухмыльнулся.
– Если они против, то нет. И, вообще, как столь невинное создание, может без капли смущения спрашивать мужчину о подобных вещах: его любовницах, методах обольщения? Отвечай, Кейт.
– А с чего ты взял, что я невинна? – ответила она ему вопросом на вопрос, внутренне сжавшись, когда глаза Далласа серебряными кинжалами пронзили её сердце.
– Уж мне ли не знать, – коварно улыбнулся Даллас.
Дрожь пробежала по телу Кейт от его голоса, но она списала это на прохладную воду, вытащила ноги и обулась.
– Но ведь была же я в комнате с Феликсом, – привела она свой аргумент.
– Быть в комнате с мужчиной, даже спать с ним в одной постели, еще не значит стать его любовницей. Поверь мне, Кейт, – шепнул он ей в ухо. – И уж тем более, никто не оставляет своих любовников или любовниц без сознания, с синяками на лице и связанными по рукам и ногам.
Она передернула плечами. Его голос заставил трепетать ее сердце. Их губы оказались совсем близко – Кейт даже почувствовала дыхание Далласа на своем лице. В Тейлоре девушка ощущала нечто такое родное и близкое, что ее глупое сердце вновь и вновь сладко млело в груди. Испугавшись новых чувств, она отвернула голову.
– Долго я здесь? – сменила она тему разговора.
– Восемь дней.
– А такое чувство, что целую вечность. Будто я всегда жила здесь, – грустно сказала она.
– Ладно, Кейт, пора уже спать.
Засыпая, Ветер-в-Волосах думала о времени. Время. Это то, чего у нее катастрофически не хватало. Она безвозвратно потеряла столько времени. Это ужасно. Девушка сжала ладонями разболевшуюся голову. Надо срочно что-нибудь придумать и сделать! Это бездействие просто невыносимо.
Глава 4
– Что-то давно не было вестей от Тейлора, – промычал задумчиво Смит, пыхтя сигарой.
– Тейлор свое дело знает, – отозвался Феликс.
Он зажег спичку, прикурил сигару и еще долгое время наблюдал за пламенем, пока оно не коснулась его кожи.
– Однако, ты прав, Смит.