– Тебя только это волнует? – спросила она резко.
– Ты сама знаешь ответ, – сказал индеец. Он так и не сумел понять, что чувствовал по отношению к Ветру-в-Волосах: то ли страх, то ли влечение, то ли уважение, то ли зависть, то ли жгучую ненависть.
– Итак, долго ли вы еще будете играть в молчанку? – спросил Феликс.
– О чем ты? – невозмутимо спросила Кейт.
– О тайне, которую хранил Мудрый Медведь. А теперь и твой отец.
– Тайны меня не интересуют, – отозвалась Кейт и угрюмо хлебнула из бокала. – И ты думаешь, будто я поверю, что вся эта заваруха устроена из-за какой-то там тайны?! Это из-за нее ты крайне жестоко обошелся с моим отцом и испугал Бри с Дорой? Как неосмотрительно с твоей стороны. Это может стать роковой ошибкой.
– Это угроза, Кейт? – нагло улыбнулся Феликс.
– Это предупреждение. Чтоб знал на будущее, на кого руку поднимать, – сказала она ровно.
– С тобой все понятно. Теперь, Джефф? – Хитрая Крыса вопросительно посмотрел на брата Кейт.
– Я вообще не понимаю, о чем вы там толкуете, – возмутился Джефф, посмотрев на отца в недоумении.
– Джек? – вкрадчиво начал было Феликс.
– Я тебе не девица, чтобы сюсюкать со мной, – оборвал его Джек. – Говори прямо, что ты хочешь узнать.
– Где находится тот храм?
– Что еще за храм? – спокойно спросил Джек, чувствуя себя так, словно индеец, стоявший за спиной Феликса, сверлит его мозг. Однако стоило ему посмотреть на дочку, и страх полностью отступил.
– Ты, верно, забыл, что с тобой произошло? – спросил Феликс.
Джек смело ему улыбнулся.
– Все ошибаются, – только и пожал плечами Уоррен.
Феликс сжал челюсть, от чего у него заплясали желваки, и кулаки непроизвольно сжались.
– Ты лжешь, Суровый Человек. Белый Койот чувствует, – уверенно заявил индеец.
– С некоторых пор, Белый Койот, – начала Кейт, разглядывая что-то в своем бокале, - твое чувство тебя подводит. Ты не сообщил об этом Феликсу?
Индеец слегка нахмурился и выпрямился. Давняя и неприятная история. Кейт каким-то образом узнала, что после убийства маленькой бледнолицей девочки и ее родителей, которому была свидетельницей, дар начал подводить его. Именно в тот момент Белый Койот остро почувствовал к себе презрение Ветра-в-Волосах.
– Если ты камень, Ветер-в-Волосах, то твои сестра, брат и отец – нет, – многозначительно покачал головой индеец.
– Угрозы, пустые угрозы, – рассеянно пробормотала Кейт, почувствовав, как внутри все похолодело. Она не может позволить Феликсу и Белому Койоту сломить ее. Просто не имеет права, поддаваться на их провокации.
– Феликс, может быть, ты сам поведаешь нам об этом загадочном храме, – вежливо попросил Джек Уоррен.
Феликс нахмурился, нечто напряженно обдумывая. Возможно, они действительно ничего не знают. Возможно, что и нет. Просто умело скрывают это. Значит, разговоры и беседы приведут к нулевому результату. Угрозы тоже не действуют. Особенно на Кейт. Но ведь и у нее есть слабые места. Должны быть! Хитрая Крыса потер подбородок и решил пока отпустить Уорренов. Пусть они справят свадьбу, немного расслабятся и тогда он нанесет свой удар. В самое больное место Джека, либо Кейт. А, может, Кейт и есть самое больное место Джека? Только он пока сам об этом не догадывается. От поразившей его догадки Феликс почувствовал, как стало нарастать возбуждение. Он проверит эту теорию, когда представиться удобный случай.
– Очевидно, вы и вправду ничего не знаете. Езжайте домой, – улыбнулся Феликс, слегка наклонив голову. Ему было интересно посмотреть на реакцию этой троицы.
На лице Джеффа отразилось легкое недоумение, старик Уоррен едва заметно перевел дыхание, а Кейт же не выказала вообще никаких эмоций. Феликс улыбнулся еще шире своим мыслям. Джефф точно ничего не знал, ибо выглядел полным идиотом, Джек с радостью воспользовался предоставленной ему передышкой. А Кейт, как обычно, поразила Феликса своей невозмутимостью.
Когда семейство Уорренов покинуло особняк Феликса, Белый Койот встал напротив хозяина.
– Ну, и что ты на это скажешь, Белый Койот? – спросил Феликс.
– Хм, Джефф ничего не знает – это ты и сам понял. Суровый Человек что-то скрывает. Возможно, он что-либо слышал. Он нервничает, когда ты спрашиваешь его о Мудром Медведе, о храме. Однако он берет себя в руки, стоит ему посмотреть в сторону…