– Спокойно, босс, – самоуверенно ухмыльнулся Смит. – Что может с вами случиться, если такие ребята, как Хиггинс охраняют вас?
Феликс передернул плечами. Он мог поклясться, что кто-то просто сверлит его спину взглядом в последнее время. Это было весьма неприятно.
– Но, отчего старик Уоррен упрямиться? – спросил Феликс.
– Возможно, он действительно ничего не знает о сокровищах, – предположил Смит.
– Он лжет, причем очень искусно. И помогает ему в этом Кейт, – сказал со злостью Феликс.
– Ветер-в-Волосах нужно изолировать на некоторое время. Тогда вы сумеете нажать на Сурового Человека, – важно сказал Белый Койот.
– А ты? – прошипел Феликс. – Ты провалил элементарное задание! Ты не смог притащить сюда Дору, и теперь даешь мне советы!
– Ак! – отмахнулся Белый Койот. – Ты не знаешь, о чем говоришь, бледнолицый.
– Умолкни, Белый Койот! Иначе я сам заткну тебе рот! – рявкнул Феликс внезапно. – Но ты прав в отношении Кейт. Ее необходимо удалить на некоторое время от семьи. Но как?
Кейт лихорадочно начала соображать. Значит, все они думают о ней, как об угрозе. Хорошо, это можно использовать против них же самих. И задумали они нечто нехорошее.
– Хитрая Крыса, что ты можешь сделать с Ветром-в-Волосах? – спросил Белый Койот.
– Об этом позже, – пробубнил он. Опять это проклятое ощущение!
– Раз они упрямятся и не желают по-хорошему отдать мне эту карту, я буду действовать крайне жестоко. И пусть они пеняют потом на себя! – глаза Феликса вспыхнули.
Смит слегка сжался. Если то, что босс сделал с Уорренами называется «по-хорошему», то, что же тогда он подразумевал под «крайне жестоко». Иногда у Смита от выражения лица Феликса по спине ползли противные мурашки.
Белый Койот, скрестив руки на груди, сохранял молчание. Но оно показалось Смиту зловещим.
– После устранения Кейт, нужно нажать на самое слабое звено, – произнес Феликс.
– Кроткая Лань, – коротко сказал индеец.
– Дора, – кивнул Феликс.
Джек чувствовал на себе взгляд Кейт, настойчиво сверливший его спину. Накинув попону на лошадь, он аккуратно ее расправил. Затем круто развернулся. На лице Кейт застыло задумчивое выражение – брови ее были слегка приподняты. Джек вопросительно посмотрел на дочку и почувствовал, что боится ее вопроса.
– Папа, а где же все-таки та карта, о которой толкует Феликс?
Уоррен испуганно вскинул на нее глаза и, в два прыжка оказавшись рядом с нею, зажал ей рот ладонью.
– Тихо! Молчи, ради Бога! – Джек опустил руку. – С чего ты решила, что я знаю об этом?
– Видишь ли, папа, стал бы ты, например, преследовать людей, если бы знал, что у них ничего нет?
– Нет, конечно. За исключением того случая, когда бы меня ввели в заблуждение.
– Думаешь, Феликса ввели в заблуждение, намеренно указав на тебя, как хранителя карты? – недоверчиво переспросила Кейт.
– Но ведь такое возможно. Разве нет? – с надеждой в голосе сказал отец.
– Ну, тогда нам не о чем переживать, – процедила она.
Джек облегченно перевел дыхание. Однако Кейт обняла отца за шею, приблизила губы к уху отца и прошептала:
– Скажи мне, папа, о какой такой тайне толковал Мудрый Медведь? Что за ужасную тайну я должна хранить? И сколько должно прерваться человеческих жизней при этом от руки Феликса? А сколько членов нашей семьи, папа? Ты готов рискнуть Джеффом и Дорой? И Бриджитт? Тебе своей жизни тоже не жаль? Куда может привести меня хранение этой тайны? В какую бездну мы должны все свалиться, дабы сохранить ее нераскрытой? И, в конце концов, все тайное когда-нибудь становится явным.
Девушка отстранилась, посмотрела отцу в глаза и вышла.
Джек схватился за голову. Слишком зловещим казался шепот Кейт. Очень страшные вопросы задала она ему. Ответы на них холодили кровь в жилах. А что, если Кейт права и Феликс начнет методично уничтожать его родных, чтобы узнать об этой проклятущей карте? А может просто отдать ему карту? Уоррен лихорадочно замотал головой, отгоняя предательскую, малодушную и бессмысленную идею. Если Феликс ничего не найдет в храме, к которому его приведет карта, он рассвирепеет. Ярость и месть его тогда будет страшной.