– Да, любимый, – ответила нежно Бри.
Сохраняя холодное равнодушие, Ветер-в-Волосах спокойно наблюдала, как покраснело от натуги лицо помощника Феликса, как глаза его полезли из орбит от боли. Смит находился в адском положении: веревки, связывавшие руки были прицеплены к седлу лошади Кейт, а путы на ногах – к толстому дубу. Девчонка без капли жалости командовала своей лошади идти вперед.
– Ну, ты что-нибудь вспомнил? – раздался жесткий голос Кейт.
– Пошла бы ты к дьяволу! – прохрипел Смит. – Феликс…
– Его здесь нет, – отрезала девушка. – Зато я здесь. Ну, ты что-нибудь вспомнил?
– Я лично убью тебя, тварь! – Смит не знал, чем можно вывести Кейт из этого ее страшного состояния, в котором она легко могла прикончить его в одну секунду. Однако отчего-то медлила и только беспощадно забавлялась. Ну почему он должен испытывать муки, а не Феликс? Отчего именно ему, Смиту, придётся узнать и почувствовать на себе, что такое гнев Кейт Уоррен? Как же несправедлив это мир…
– Ты все еще думаешь, будто я шучу с тобой? – спросила Кейт, сузив глаза до щелок.
Покачав головой, она тихонько свистнула, и лошадь снова двинулась. Смит заорал от жуткой боли, от своей беспомощности, от ненависти. Когда же затрещали его суставы, он был вынужден просить пощады.
– Хватит! Я скажу, что знаю.
Кейт скрестила руки на груди и вновь свистнула – лошадь остановилась.
– Ты бессердечная тварь, Кейт! Ты не женщина! – застонал было Смит.
Правый кулак Кейт достиг своей цели – скулы Смита, а второй следом – его рта. Смит почувствовал металлический привкус крови на языке и на секунду зажмурился. Будь проклят Феликс! Зачем он полез к этим Уорренам? Что, мало других карт сокровищ?
– Ты хотел мне только это сказать, Смит? – спросила также ровно Кейт.
– Будь ты проклята, Кейт! – снова рявкнул он.
Внешне спокойная, хотя Смит начал уже сердить ее, девушка подошла и наклонилась к нему. Схватив его за рубашку, она зловеще прошипела ему в лицо:
– Я уже проклята, Смит. С того момента, как появилась на свет. Понимаешь? Теперь и ты узнаешь, каково это.
Она подошла к дубу, достала нож и резанула по веревкам – ноги Смита грохнулись наземь.
– Что…что ты собралась делать? – он широко распахнутыми глазами следил за ее движениями.
– Надоело с тобой возиться, Смит. Я просто перережу тебе глотку. Прямо сейчас, – безразлично сказала она и подошла ближе.
Острие ножа угрожающе обожгло кожу на шее Смита. Глаза его с ужасом встретились с глазами Кейт.
– Знаешь, Смит, насколько я устала от Феликса и от тебя? Я по очереди вырежу вас, одного за другим. Чтобы вы не портили жизни других людей.
– Власти повесят тебя за убийство, Кейт, – осторожно сказал он, желая отвлечь ее от мысли убить его. Он неожиданно почувствовал настойчивое желание жить, понял насколько ему дорога жизнь.
– И пусть, – коротко отозвалась она и замолчала. Взгляд ее стал недобрым.
Смит с трудом сглотнул. О, нет! Только не это… И вот тогда он заговорил.
– Доры уже нет в доме Феликса, – услышал он свой собственный голос.
– Где же тогда?
– Не знаю. После того, как он ее…, – вдруг он понял, как можно больнее уколоть Кейт. Теперь он намного смелее и с явным удовольствием начал рассказывать. – Как только он сам использовал твою обожаемую сестричку, отдал ее своим наемникам. Они два дня развлекались. Знаешь, сколько у Феликса людей? Ты себе можешь представить, правда, Кейт? А потом ее отвезли куда-то на озеро и оставили там…
Смит осекся, заметив, как потемнело лицо Кейт. Глаза сузились, губы сжались в плотную линию, одна бровь задралась вверх. По выражению лица девушки Смит прочел свой приговор и пожалел, что решил действовать таким необдуманным методом.
– Что, ж, Смитти, думаю, тебе знаком закон – кровь за кровь, – сказала она, ужасно медленно растягивая слова.
Не сказав больше ни единого слова, Кейт вскочила в седло и сжала бока лошади. Девушка не помнила, сколько она тянула за собой Смита. Кейт пришла в себя, когда ветка от дерева больно ударила ее по лицу. Оглянувшись и не останавливая коня, она достала револьвер и выстрелила по веревке. В тот миг тело Смита начало исчезать из вида.