– Хм, от прогулки подобной нашей, мало кто откажется, – хохотнул Алекс.
Стивен также улыбнулся. Девушка же осталась неживой.
– Нам топать пешком, ребята, – проговорила она, взяла под уздцы лошадь и пошла вперед к спуску.
Ее так и подмывало спросить, кто и за что так с ними поступил, но она промолчала. Если захотят, сами расскажут.
За неделю, что они проехали вместе, Кейт узнала, что Стивен и Алекс были вынуждены сдаться Ричмонду, дабы тот оставил племя индейцев в покое. Кроме того, как оказалось, они также направлялись к Мудрому Медведю. Также девушка узнала о Далласе Тейлоре больше, чем того сама хотела. Семейство Тейлоров было расколото на две части. И все опять же из-за Феликса.
Братья же Тейлоры за время их совместного путешествия сумели убедиться в правоте индейцев насчет Кейт Уоррен. Для братьев осталось загадкой причина, по которой девушка совсем не смеялась. Никогда.
– Эй, Кейт, почему ты никогда не улыбаешься? – не сумел однажды сдержаться Алекс.
Кейт слегка сузила глаза и сжала челюсть. Указательным пальцем она показала на свои губы.
– Отстань от нее, – цыкнул Стивен на брата.
Стивену понравилась девушка, будто уже давно была его закадычным другом. От неё веяло надежностью и уверенностью. А тот шрам, на который она им указала, так вообще не имел никакого значения, если доверяешь человеку и чувствуешь в нем поддержку. Зря она думает, будто шрам портит её внешность и отвращает от неё людей. А она – Стивен был уверен в этом – именно такого мнения и придерживалась.
– У меня нет причин для веселья, парни.
– Но ты же – легенда! – не унимался Алекс.
– Ну ты и балабол, - покачала она головой.
Тейлоры рассмеялись тепло и по-дружески.
– С вами не соскучишься, - буркнула она и, чтобы они оба заткнулись, сунула им в руки по чашке горячего кофе.
– Я всё понял, - подмигнул Алекс брату, - это средство от трепа языками.
– Спасибо, Кейт, - сказал Стивен.
– М-да, - неопределенно промычала Кейт.
Как бы там ни было, но, по странному стечению обстоятельств, в присутствии Тейлоров ей впервые в жизни хотелось улыбаться. Подобное желание Кейт заметила за собой ещё тогда, когда жила вместе с Далласом в его укромном домике. Каким-то образом, семейство Тейлоров вызывало в ней самые положительные эмоции, лечившие её душевные раны, и желание жить разгоралось всё сильнее.
– Элли, как думаешь, нам ещё долго ехать? – спросила девушка у сестры – полной своей копии.
– Не знаю, Ребекка, - пожала плечами Элинор Биллингз и расправила складки своей юбки.
Почтовый дилижанс снова подпрыгнул на ухабе, и Ребекка возмущенно взвизгнула:
– Когда же это закончится, иначе к папе я вся приеду в синяках!
– Ой, можно подумать синяки были для тебя проблемой? – усмехнулась её сестра-близнец.
– Интересно, мы увидим настоящих индейцев? – не унималась Бекки.
– Ты так этого жаждешь?
– Ну просто, мы с тобой никогда не уезжали так далеко от дома. Тем более, в Америку.
– Забыла, мы приехали к папе, - ровно отозвалась Элинор.
– Нет, я помню. Надеюсь, отец получил телеграмму.
– Конечно, получил. Ты же помнишь, мама наотрез отказалась выезжать из Англии за отцом, несмотря на то, что у него тут должность и хорошее финансовое положение.
– Более того, болезнь доконала маму окончательно, - Ребекка грустно повесила голову.
– Мне тоже её не хватает, сестрёнка, - сказала Элинор и сжала ладонь сестры пальцами.
Сестрам Элинор и Ребекке Биллингз пришлось приехать к отцу после смерти матери. Их отец – Артур Биллингз – уехал в Америку и занял там пост руководителя остинского банка. Мать девочек так рассердилась на мужа, что прекратила с ним всяческое общение, и так сама извелась по этому поводу, что вскоре тяжело заболела. Отец не один раз приезжал в Англию и предлагал забрать из всех с собой, но мама упрямилась. Таким образом, со своим отцом девочки не виделись почти два года. А после похорон решили принять приглашение отца и жить вместе с ним.
В наступившей тишине, девушки рассматривали однообразный и скучный пейзаж в окнах дилижанса. Было жарко и душно, но окна не открывались по той простой причине, что никто из сидящих в карете пассажиров не хотел глотать пыль. Элинор сидела напротив сестры, рядом с ней дремала старушка с добродушным лицом. Она просыпалась каждый раз, когда её энергичный внук что-то требовал рассказать или поиграть с ним. Около Ребекки сидела чета супругов, тихо перешептывающихся о чем-то своем.