— Случится война, страшнее и масштабнее которой не видел никто из ныне живущих. И во главе войска будет она, — старик указал костлявым пальцем на девушку.
Линда громко засмеялась, Кристиан недоверчиво посмотрел на колдуна, тогда как ребята криво ухмылялись. Один Шиар с каждой секундой становился все мрачнее и мрачнее.
— Кто и с кем будет воевать? — его серьезный голос привлек общее внимание.
— Боги и обитающие в трех мирах.
Шиар в изумлении посмотрел на Линду — в отличие от золотого эльфа он, как житель гарбинского леса, был наслышан о невероятных способностях Орея. Но даже Шиар не мог представить подобного пророчества.
— И на чьей стороне окажется мисс Линда?
— Именно на это я и желаю повлиять, принц. В видении небожители, ведомые юной царицей, готовились обратить в пыль все миры.
— Это бред, — друзья посмотрели на Дейва. — Когда я был еще ребенком, с теткой ездил к бабке-гадалке, и она тоже наплела, мол, умру скоро, прощаться должен со всеми. Живой, и здоровенький, а она…
Колдун равнодушно развел в стороны руки, как бы говоря, хотите — верьте, хотите — нет. По его хлопку перед Кристианом появилось блюдце, на котором лежал нож и салфетка. Эльф, не раздумывая порезал ладонь, и когда три капли крови упали на блюдце, прижал салфетку к ране. Хлопок. И блюдце оказалось перед колдуном.
Корявым пальцем Орей провел по окровавленной стеклянной поверхности и препротивно облизал его, а потом, на глазах у всех превратился в юного темноволосого мальчика. Удовлетворенно хмыкнув, детским голоском он произнес:
— Спасибо, золотой друг.
Кристиан равнодушно пожал плечами, а люди, округлившимися от удивления глазами, изумленно смотрели на ребенка.
— Сотня лет жизни эльфа — ничтожное для него время, но для человека или колдуна слишком много, почти вся жизнь.
— А если выпить два стакана эльфийской крови? — Линда встревоженно смотрела на Кристиана.
— Это практически весь резерв, — эльф грустно улыбнулся девушке. — Мне бы осталось несколько десятков лет существования.
— И ты был готов пожертвовать тысячами лет жизни? — прошептала Зоуи.
— На что мне тысячелетия одиночества? — Кристиан пристально смотрел на Линду, и только она услышала его мысли, обращенные к ней. — "На что мне тысячелетия без тебя?"
Линда вспомнила глаза Лукьяра, вечно печальные и полные одиночества глаза, чью любимую навсегда безжалостно отняли у него золотые эльфы.
— Итак, мисс Линда, теперь вы знаете мои мотивы, — Орей внимательно смотрел на девушку. — Ваше слово.
Все, включая эльфов, с тревогой ожидали ее решения.
— Сможет ли колдун использовать мою кровь в других целях, кроме заклятия единственной воли?
— Нет, если во время кровопускания ты будешь думать о том, зачем это делаешь, — Шиар выжидающе смотрел на Линду.
— На чьей стороне вы захотите, чтобы я сражалась, мистер Орей?
Мальчик обезоруживающе улыбнулся:
— На стороне моего мира, мисс Линда. За Альфаир.
— И за два стакана крови вы отправите нас с друзьями в прошлое? И мы сможем попытаться изменить нашу судьбу? Мы сможем попытаться предотвратить аварию и спасти жизни наших друзей?
— Судьбу не изменить, Линда, — Кристиан проникновенно смотрел в глаза девушки. — Мы сможем только попробовать найти того, кто станет причиной аварии, и после, когда доберемся до золотого города, с помощью эльфов, уничтожить его.
— А почему не проделать все это после возвращения в школу?
Кристиан мрачно взглянул на Джеймса и ответил на его вопрос:
— Демона там уже не будет.
Линда смотрела только на юного колдуна. Решение девушка приняла, и далось оно ей слишком легко:
— Мы обязаны отомстить, мистер Орей. Я согласна на сделку с вами.
Мальчик обезоруживающе улыбнулся.
— Выбирайте день, который проживете заново. Помните, в общих чертах вы должны повторять то, что делали. Судьбу не изменить, она написана для каждого человека задолго до его рождения. Но вы, как и многие до вас, можете попытаться, — глаза ребенка насмешливо блеснули.
— Мы выбираем четырнадцатое февраля по земному календарю, день всех влюбленных, — ребята с непониманием уставились на Кристиана. — День, когда в школе состоялся концерт по случаю праздника. На нем собрались все — мы без труда вычислим демона.
Орей удовлетворенно кивнул и резко хлопнул в ладони.
Звонко зазвенел будильник. Линда широко распахнула глаза и обвела взглядом до боли знакомую розовую комнату, в которой, казалось, она не бывала уже целую вечность.
Девушка вскочила на ноги и побежала в спальню родителей. Когда Линда открыла дверь, она бросилась к огромной кровати, на которой, удобно устроившись в своем шелковом сиреневом халате, читала роман Изабель.
— Мама, мама, я так рада видеть тебя! Я так люблю тебя, мамочка, — девушка изо всех сил обняла мать.
Изабель отстранилась и окинула дочь излишне подозрительным взглядом:
— Что тебе нужно, Линда?
У девушки на глазах появились слезы. Что за жизнь у нее была, если собственная мать не верит в искренность ее признания в любви?
— Прости меня, мамочка, — хрипло прошептала Линда, и бросилась вниз по лестнице к входной двери, туда, где должен был собираться на работу отец.
— Папа! Папа!
Джером повернул голову в сторону дочери, — он уже успел надеть кашемировое пальто и его любимую широкополую шляпу.
Линда повисла на шее отца:
— Я так люблю тебя, папочка! Пусть сегодняшний день пройдет наилучшим образом! — Линда расцеловала Джерома в обе щеки и сразу пошла наверх, чтобы не услышать того, чего слушать не желала — его упрека в корысти.
Пусть хоть один день в жизни Линды Смузи начнется правильно!
В наушниках громко играла музыка, когда Линда покидала машину и пожелала доброго дня ее водителю — тот был ошарашен, поскольку ожидал очередного выговора взбалмошной малышки Смузи за то, что подъехал к школе на десять минут раньше положенного времени. Линда же поразила его тем, что мило улыбнулась и вежливо попрощалась. Впервые в жизни.
Возле школы все было как обычно. Те же компании ребят занимали свои привычные места. Та же элита школы на парковке свысока смотрела на Линду Смузи.
— Привет, народ! — счастливая девушка дружелюбно помахала тем, с кем когда-то близко дружила.
Крутые ребята смерили Линду холодными презрительными взглядами.
"Кое-что никогда не изменится".
Рев мотора заставил всех повернуть головы в сторону дороги. Линда не могла не улыбаться. Серебристый мустанг занял свое место на паркинге. Дверь медленно открылась, и под звуки ревущего рока из машины вышел он. Самый классный. Самый крутой. Кристиан Сидхе. В кросовках-сникерсах, синих ультрамодных джинсах и черной лайтовой куртке.