На следующий день Марина, Вениамин и Рита отправились на прогулку в город, как только Алина Сергеевна переступила порог квартиры. Марина была спокойна за сына – он будет под присмотром родной бабушки, с которой Андрюшка прекрасно ладил. А у нее будет возможность внимательнее понаблюдать за Ритой.
Вначале они сделали несколько фотографий у новогодней елки на главной площади, заглянули в лавочки с сувенирами, купили безалкогольный глинтвейн на вынос и покатали Риту на парочке аттракционов. Девочке все нравилось, она была общительной, но, как и прежде, практически игнорировала Марину, сконцентрировавшись на отце. Женщина старалась не навязываться, но периодически пробовала завязать с Ритой разговор, на что получала безразличный взгляд и односложные ответы. Когда они подошли к катку, Вениамин попросил Риту побыть с Мариной, и отправился за коньками и защитой для девочки. Марина решила воспользоваться ситуацией, и узнать девочку получше.
– Рита, куда бы ты еще хотела сходить? У нас есть квесты для детей, театры, парочка кинотеатров. А в ближайшие две недели будет много разных мастер-классов…
Рита резко развернулась и со злобой посмотрела на Марину. Женщина ее раздражала. За всю прогулку девочка не раз подумала, что у нее очень хороший отец. Единственный его недостаток – это наличие другой семьи.
«Если бы не они, он бы мог забрать меня к себе! Или переехать в наш город и жить со мной и бабушкой!» - думала Рита, не понимая, что в мире взрослых все решается не по щелчку пальцев и не по одному желанию.
– Послушайте, не нужно строить из себя добрую тетю! Вы никогда не станете мне мамой. Я никогда не буду Вас любить! Вы забрали моего папу, и я для Вас – обуза! Но я верну папочку себе, он будет любить только меня! Вы со своим мелким нам не нужны! Нам и без Вас хорошо! – последние фразы Рита выкрикнула так громко, что на них стали оборачиваться прохожие.
Марина растерялась. Она подозревала, что в Рите может быть много обиды. Валентина Михайловна не раз говорила, что Инга регулярно «промывала мозги» дочери. Помимо обиды в душе девочки были посеяны и укоренены семена неконтролируемой злобы и ненависти.
Глава 39
Марина глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула. Слова больно кололись. И даже осознание того, что перед ней ребенок, травмированный и не видевший нормальной родительской любви, не помогало. Опустившись на корточки, чтобы быть ближе к девочке, женщина произнесла:
– Рита, я не пытаюсь быть доброй тетей. И никогда не заменю тебе маму. Я бы хотела просто нормально с тобой общаться. Ровно.
– А мне этого не нужно! Это Вы виноваты, что папа не остался с нами!
– Рита, мы с папой познакомились намного позже, чем ты думаешь. – Марина смотрела девочке в глаза и видела, что та злится и немного нервничает. Ей не хотелось откровенных разговоров с незнакомым, ненавистным ей человеком. Женщина вдруг сказала то, чего не планировала. – И, насколько я знаю, твоя мама не сообщила о твоем появлении папе. Он даже не знал, что ты родилась.
Девочка обиделась. Глаза заблестели от подступающих слез.
– Вы врете! Мама бы так не сделала!
– Спроси у папы.
Марина заметила, что Вениамин приближается к ним, поэтому быстро выпрямилась и проговорила:
– А вот и он, кстати.
Рита развернулась к Вениамину, не успев скрыть свои эмоции, и мужчина это заметил.
– Что произошло, пока меня не было? – спросил он, глядя по очереди то на жену, то на дочь.
– Разговаривали о прошлом. – сказала Марина, и добавила: - Я подожду вас в кофейне через дорогу.
У решения не идти на каток было две причины: Марина не любила кататься на коньках и нужно было прийти в себя после разговора с девочкой. В том, что найти общий язык с Ритой будет практически невозможно, она уже не сомневалась. Идти напролом и навязываться Марина не планировала, но и разрушать свою семью ради каприз этого ребенка не собиралась. Если только…
«Если только Веня не поддастся чувству вины перед ней и не попадет под ее манипуляции» - пронеслось в голове.
Женщина вздохнула. Вениамин всегда был довольно сознательным человеком, не принимающим необдуманных решений. Но как сложится дальнейшая их жизнь, предугадать было очень сложно. Она не хотела говорить то, что сказала.