– Дочь, я приготовила обед и ужин. Прости, но сейчас остаться не смогу. Иначе я этой маленькой гадине выскажу все, что думаю!
– Хорошо, хорошо… И, спасибо большое, мамуль!
– Я прогуляюсь, немного успокоюсь, встречу Андрюшу из школы, заберем Верочку из сада, и вечерком мы придем. Завтра я побуду с вами.
Марина молча обняла маму. Она понимала, что та очень хотела бы сказать «я же говорила!», и знала, как она относится к Рите. За все годы Алина Сергеевна даже не пыталась найти с девочкой общий язык, хотя сама Рита, видимо скучая по собственной бабушке, предпринимала попытки сблизиться Марина не настаивала на близком общении с неродной внучкой. Единственная просьба – не конфликтовать намеренно, не унижать девочку.
Алина Сергеевна ушла. Марина вымыла руки, умылась, переоделась в домашнюю одежду и направилась на кухню. Очень хотелось есть, а аромат домашней солянки, витающий в воздухе, просто сводил с ума. Разложив обед по тарелкам, женщина принялась нарезать хлеб, думая о том, как построить разговор с Ритой.
Но ничего придумывать не пришлось. Рита сама спустилась на кухню и заговорила первой.
Глава 67
– Ты дома уже? – накручивая прядь волос, спросила Рита.
– Ну как видишь. – в тон ей ответила Марина. Той злости, которая мучила ее вчера уже не было. Только усталость.
– Как папа? – девушка переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти в кухню.
Марина опустилась на стул возле своей тарелки, кивком указала на тарелку напротив, приглашая Риту присесть.
– Посетить сегодня не разрешили. Доктор сказал, завтра можно будет. Прогнозов никаких нет, но жить будет.
– Марин… - Рита опустила взгляд и ее губы задрожали. – Прости меня пожалуйста! Я знаю, это я виновата в том, что папа в больнице!
Девушка всхлипнула, а Марина удивленно посмотрела на нее. Впервые Рита просила прощения, и выглядело это действительно от сердца. Женщина встала, обошла стол и обняла Риту со спины за плечи. Все-таки в больнице сейчас лежит родной папа этой девочки, единственный родной человек, который у нее остался.
Рита прижала к себе руки Марины.
– Я, когда уходила, не думала, что так получится. Просто как-то все навалилось, учеба, и на личном… Хотелось закрыться от всего мира и себя жалеть. А тут то ты со своими просьбами, то папа с нравоучениями. – продолжая всхлипывать, выливала свою боль Рита. – Знаю, я стала эгоисткой в последнее время! Но знаешь, почему-то так трудно взять себя в руки, когда эмоции накрывают! Я их так ярко чувствую, а больше никто этого не видит и не понимает! И от этого еще больнее… Я как будто одна совсем, и не знаю, куда себя деть, и как от этих эмоций избавиться.
– Рит… - Марина замялась, пытаясь подобрать правильные слова и не вспугнуть девочку. – Ты в таком возрасте, когда эмоции чувствуются ярче. И в целом это нормально и естественно, что ты так чувствуешь. Но иногда было бы легче, если бы ты говорила о том, что чувствуешь, а не первое, что пришло на ум. Ты ведь понимала, что от твоего ухода из дома ничего хорошего не выйдет.
– Понимала… Я разве что официанткой могу устроиться, и без образования никуда выше не поднимусь. Мы много говорили об этом с Надей. Я не хочу всю жизнь прожить от зарплаты до зарплаты. Хочу серьезно заняться танцами, может, постепенно начать давать частные уроки или открыть студию…
Марина слушала девочку и мысленно благодарила Бога за то, что у Риты есть более разумная и сознательная подруга. И что Рита так открыто говорит сейчас о том, чего она хочет. Было ощущение, что происходит какое-то чудо, и даже как-то страшно стало спугнуть его.
– Ритуль, все будет. Маленькими шагами – уверенно к мечте. А сейчас… давай пообедаем. Скоро бабушка с детьми придут.
– Хорошо. – Рита отпустила руки Марины и тыльной стороной ладони вытерла мокрые дорожки на щеках. – Может, тебе помочь чем-то?
Марина улыбнулась.
– Пока ничего не нужно. Сделай уроки, узнай, что пропустила в школе. И что нужно для реализации твоей мечты. Куда нужно поступать, какие предметы сдавать. Может, нужно будет дополнительно заниматься. Мало просто хотеть чего-то, нужно делать маленькие шажочки в этом направлении.
– Ты права. – Рита кивнула, и положила ложку солянки в рот. – Вкусно!
– Бабушке Алене за этот шедевр спасибо скажешь. – сказала Марина, с не меньшим аппетитом уплетая мамино блюдо.
На душе стало как-то полегче. Марина верила Рите. Было очень похоже, что девочка раскаивается искренне, и произошедшее запустило какие-то невидимые глазу изменения в ее душе.