— Он мне изменил, — взяв заявление, я бесцеремонно одолжила ручку и села за небольшой стол. — Представляешь, как в жизни бывает… Сначала любовь до гроба, а потом «устал» и «надоела».
— И ты так спокойно об этом говоришь? — её взгляд буквально сверкал счастьем. — Как вообще женщина может в открытую заявлять об измене мужа? Я бы на твоём месте постыдилась.
Последнее слово буквально вывело меня из себя. Со злостью сжав ручку, я подняла голову и широко улыбнулась.
— А чего мне стыдиться? — мой голос неожиданно погрубел. — Разве это я притащила в нашу постель другого мужика? Разве я стала гнусным предателем, разрушившим семью? — Лиза стушевалась, но я уже не могла остановиться. — Так чего мне стыдиться? Я отдала любимому мужу не только лучшие годы своей жизни, но и здоровье, затраты на восстановление которого не покроют даже отступные при разводе. Поэтому я спокойно могу ходить с гордо поднятой головой, когда он должен прятать взгляд.
После моих слов Лиза не смела больше ничего сказать и тихо вернулась на своё место, оставив меня в тишине заполнять заявление. Я же через минуту молчания решила добавить:
— Надеюсь, ты никогда не окажешься на моём месте — я не желаю, чтобы твоё сердце разорвалось на части от предательства любимого человека.
После того как Анохина приняла заявление, я со спокойной душой вышла из суда. Неожиданно мне стало легко дышать — я смогла открыто признаться в том, что Андрей мне изменил. И было плевать, что завтра об этом могла узнать добрая половина нашего города.
Вина за наш развод целиком и полностью лежала на Крицком. Так почему же я должна была бояться это показать?
Выполнив главную цель на сегодня, я решила заехать в магазин и отправиться домой. После дневного сна голова болела, поэтому мне хотелось как можно скорее оказаться в кровати.
Набрав полную корзину продуктов, я уже хотела идти на кассу, когда взгляд зацепился за улыбающуюся девушку, нежно целующую мужчину в губы. Сердце пропустило несколько ударов — в ней я узнала тот самый «глоток свежего воздуха», а в нём своего, ещё действующего, мужа.
Они смеялись, выбирая вино к ужину. Рука Андрея по-свойски лежала на девичьей ягодице, иногда с наслаждением её сжимая.
Сердце, ненадолго успокоившееся, сейчас снова пылало огнём — видеть Андрея с другой было невыносимо.
Возможно, нужно было подойди и зарядить одной из дорогущих бутылок по его довольной физиономии. Но я решила поступить разумнее и хитрее.
Быстро оплатив покупки, я схватила пакеты и побежала на парковку. У Крицкого была идиотская привычка не ставить машину на сигнализацию в течения дня. И к счастью, он сегодня ей не изменил.
Достав из коробки свежее яйцо, я сначала разбила его в целлофановый пакетик, а потом, немного смешав, прямо пальцами размазала по коврику и обивке под водительским креслом.
— Надеюсь, скоро вы задохнётесь от вони, — приговаривала, улыбаясь. — Мерзавец! Мы ещё даже не развелись, а ты её уже по магазинам таскаешь…
Напоследок вытерев руки об любимую кофту изменщика, постоянно лежащую в машине, я с чувством выполненного долга поспешила к своему автомобилю.
Глава 5.
С момента нашей последней встречи с Андреем прошло чуть больше недели. Крицкий часто звонил, писал сообщения с требованиями взять трубку, но я не хотела с ним разговаривать.
От осознания того, что муж решил вести двойную игру, становилось противно. Чего этим он хотел добиться? Неужели считал меня настолько глупой или, может, верил в мою непоколебимую любовь?
У меня не было ответа на эти вопросы. Но при этом я отчётливо понимала — наши дальнейшее общение не имело смысла. Простить предательство было невозможно.
Можно сказать, что жизнь стала постепенно налаживаться. Мне было настолько спокойно в родительском доме, что даже брюзжания папы над ухом не могли заставить вернуться в город. Правда, мы с мамой так и не решились рассказать ему про развод... Говоря открыто — боялись его реакции.
— Сколько там, говоришь, продлится твой отпуск? — спросил папа пятничным утром. — И когда вернётся Андрей?