Но интерес быстро потух. Боль, принесённая предательством родного человека, всё ещё пульсировала в сердце, вызывая удушливую тошноту. Я не хотела и дальше быть участницей этого дешёвого спектакля поэтому, развернувшись, сказала:
— Уезжай. Нам не о чём с тобой говорить.
Сделав шаг вперёд, я быстро скрылась за забором, и уверенными шагами пошла к дому, как услышала голос Андрея:
— Аня, пожалуйста, выслушай меня… — блеял муж, желая открыть калитку. — Давай поговорим, всё обсудим.
— Нет, — категорично ответила я. — Когда я соглашалась выйти за тебя, предупреждала — шанс один. Но ты умудрился его так феерично просрать, что обсуждать теперь нечего. Убирайся, пока я не спустила Ратмира.
— Почему ты такая?! — Андрей крикнул, со злости кинув букет на землю. — Если я говорю, что это была ошибка — значит, я её осознал и хочу всё исправить.
— Поздно, Крицкий, — покачала головой, тяжело вздохнув. — У тебя три секунды на то, чтобы испариться. Раз, два…
Я считала, надеясь на благоразумие супруга. Но он до сих пор принимал меня за идиотку, которая не сможет за себя постоять. Наивный.
— Три, Андрей. Готовься! — наклонившись, открепила цепь Ратмира. — Фас!
Пёс, прекрасно знающий команды, ломанулся к калитке, но, к счастью, открыть её не смог. Правда, и этого хватило, чтобы Крицкий, испугавшись, залез в свой огромный внедорожник.
— Ты должна меня понять! — кричал он, открыв окно. — Каждый день возвращаться домой и видеть там уставшую жену, которая только и делает, что высчитывает дни овуляции, было невыносимо, — Андрей говорил, а я медленно сжимала кулаки. — Из улыбчивой Анечки ты превратилась в угрюмую Анну Алексеевну, которая совершенно забыла о муже, желая завести ребёнка. Даже наш секс стал для меня обузой... Знаешь, как тяжело мне было заставлять себя спать с женщиной, которая зациклена только на продолжении рода?
Я чувствовала, как меня облили ведром помоев. Оказалось, вся наша страсть, вся близость была для него не больше, чем обязанностью... Каторгой, через которую ему приходилось проходить несколько раз в неделю. Липкие грязные слова некогда родного человека словно стянули кожу, вызывая ужасный чёс.
Это была последняя капля, переполнившая моё самообладание.
— Если ещё раз появишься здесь, я не только сделаю из нашего развода красочное представление, но и растопчу ту девушку, выложив интимные фотографии на различные сайты знакомств. Как думаешь, как долго вам придётся отмываться от этого позора?
Лицо Крицкого побледнело. Андрей прекрасно понимал, что я сдержу своё слово и обязательно сделаю всё, чтобы разрушить их жизни. Поэтому он молча смотрел на меня, хлопая длинными ресницами.
Но неожиданно дверь открылась, и я чуть было не свалилась с крыльца.
— Что ты сейчас сказала? — обеспокоенно спросил папа, не отрывая от меня тяжёлого взгляда.
Он хотел было спуститься к Андрею, желая поговорить с ним, но не успел — Ратмир, почувствовавший волю, нашёл лазейку в заборе и уже на всех парах нёсся к машине. Крицкий настолько боялся собак, что с визгом отъехал от дома, чуть ли не придавив невинное животное.
Следующий час показался мне адом. Сначала папа долго выпытывал, о какой девушке и каких снимках шёл разговор, а потом, когда я всё же сдалась и рассказала про наш развод, разбил свою любимую чашку, несколько тарелок и телефон, позвонивший не вовремя. Казалось, следующей на очереди стою я. Но папа, громящий всё вокруг, неожиданно остановился и подлетел ко мне, крепко обняв за плечи.
— Ни о чём не переживай. Если этот мерзавец ещё раз заявится к нам, я достану своё ружьё и набью его никчёмный зад солью, — его голос дрожал, а руки были такими холодными, что по моему телу пошли мурашки. — Паскуда... Как только посмел заявиться после случившегося?
После того как папа обо всём узнал, мне стало легче дышать. Теперь мне не нужно было ломать комедию с отпуском и внезапным отъездом Андрея из города — я могла полностью сконцентрироваться на своём эмоциональном состоянии, наконец-то вернувшись на работу, по которой я успела соскучиться.