— Твой парень совсем сюда не приезжает? — осторожно спросила я, пытаясь найти градусник. — Неужели он не подумал, что вам с сыном будет здесь не комфортно?
— Подумал и даже звал в город, — Яна пожала плечами. — Серёжа снимает комнату в квартире, но с новорождённым сыном нас оттуда точно выселят. А на квартиру денег пока нет... Поэтому у меня нет выбора.
— А родители? — чем дольше я находилась в доме, тем отчётливее понимала — ребёнку сейчас здесь делать нечего.
— Мама умерла два года назад. А папа... — Яна запнулась. — У него другая семья, в которой не признают детей от прошлого брака.
Смотреть на неё было невыносимо — сейчас в этой девушке я видела себя. Возможно, многие бы назвали её поведение безответственным — забеременеть в столь юном возрасте, не имея финансовой стабильности за плечами, было глупо. Но я чувствовала, как Яна хотела этого ребёнка, как любила его отца и было готова бороться до конца. Это поражало.
— Собирай вещи и идём к нам, — приняв окончательное решение, сказала я. — Сегодня переночуешь в моей комнате, а завтра мы протопим печки, после чего сможете вернуться домой.
— Не думаю, что это будет удобно... — стушевалась Яна.
— Отказы не принимаются, — взяв пакет, стала укладывать в него детские вещи, которые могли потребоваться ночью. — Если ты, конечно, не хочешь через неделю снова оказаться в больнице.
— Почему? — она удивлённо смотрела на меня.
— В таких условиях Миша быстро простудится, что в последующем может вылиться в пневмонию. Сказать тебе статистику по смертности новорождённых от пневмонии? — конечно же, я сейчас запугивала Яну, но только для того, чтобы она не препиралась и послушно последовала за мной. — Я не заставляю жить у нас постоянно — всего одна ночь. Вам, правда, будет у нас комфортнее.
К счастью, дальше препираться Яна не стала.
Надо было видеть выражения лица моих родителей, когда в прихожую за мной вошла девушка, прижимающая к себе новорождённого ребёнка — казалось, их обоих мог схватить инфаркт. И если мама быстро отошла, с радостью взяв на руки маленькое чудо, пока Яна приходила в себя, то папа долго ворчал, считая моё поведение безрассудным. Но я упорно стояла на своём, поэтому уже через час мы в полном спокойствии искупали Мишу в ванной.
— Спать будете в моей комнате, — сказала я, меняя постельное бельё. — Не переживай, спальня родителей находится рядом с кухней, поэтому плачь Миши, они не услышат.
— Спасибо, — тихо выдавила Яна, укачивая малыша. — Не знаю, когда и как смогу отблагодарить вас.
— Не думай об этом, — улыбнулась, направившись к выходу. — Если что-то будет нужно — зови, я буду спать в гостиной.
Только сев на диван, я поняла, что за последние несколько часов даже не вспомнила про угрозы Крицкого. По спине прошёл холодок, когда в голове снова прозвучали его слова.
Не думала, что меня так ранит осознание того, что Юрий Николаевич беспокоился не о нашем браке, а о девице, репутация которой могла пострадать от нашего развода. А если бы конкуренты стали копаться в нашем разводе, в любом бы случае вышли на эту Дарью, отец которой, если верить словам Крицкого, был прокурором.
Да, конечно, эта девушка — более выгодная партия для Андрея, чем безродная Аня, которая даже выродка родить не смогла.
Но что же мне было с этим делать? От одной только мысли, что наш с Крицким развод может затянуться до осени, бросало в дрожь. Но долго мне думать об этом не пришлось — из комнаты раздался истошный детский плач.
— Не хочет успокаиваться? — медленно открыв дверь, спросила я.
— Да, — Яна ходила по комнате, пытаясь укачать Мишу. — И подгузник чистый, и грудь уже не берёт... А всё плачет. Кажется, я сейчас сойду с ума...
— Это колики. У многих детей до трёх месяцев из-за спазмов или газов болят животики. Это нормально, — ответила, подойдя ближе.
— Я всё понима-а-аю, — простонала Яна. — Но моё сердце разрывается, когда я слышу его рыдания.
— Давай мне, — протянув руки, я надеялась, что она мне доверится. — Ребёнок чувствует эмоциональное истощение мамы. Я похожу с ним, а ты немного поспи — твоей нервной системе нужна перезагрузка.