— Можно мне зайти? — Максим направился к дому, но я преградила ему путь.
— Не нужно, — закрыв калитку, прислонилась к ней спиной. — Зачем лишний раз тревожить недавно родившую девушку? Она и так сейчас напугана… А если увидит тебя, и молоко пропасть может. Лучше поезжай в город, я за ними прослежу.
— Нет, — категорично ответил Громов. — Я не оставлю её в этой дыре! Будет жить со мной.
Я совершенно не узнавала Максима. Что могло случиться с улыбчивым, добрым парнем, что от него осталась только одна оболочка?
— Во-первых, успокойся, — мой голос резко погрубел. — А во-вторых, Яна останется здесь. По крайней мере, пока её эмоциональное состояние не придёт в норму.
— Какое право ты имеешь вмешиваться в наши отношения?! — Максим сделал шаг, буквально приковав меня пронзительным взглядом к холодному металлу. — Я просто попросил принять роды, зачем снова лезешь к ней со своей наивной добротой?!
По рукам пробежали мурашки. Сейчас передо мной стоял совершенно чужой человек — от Максима веяло такой стужей, что невольно хотелось отстраниться. Даже неделю назад, казалось, он был добрее, даже теплее. Или он притворялся, чтобы я помогла сестре?
— Лучше позаботься о своей жизни, — на его лице появилась злорадная ухмылка. — Муж изменяет, а ты с такой любовью на него смотришь, что даже тошно становится. Время идёт, а ангел не меняется… — Громов неожиданно возжелал прикоснуться к моей щеке, за что мгновенно поплатился тяжёлой пощёчиной.
— Не смей говорить мне, что делать, — прошипела я, прожигая его презрительным взглядом. — Не смей прикасаться ко мне. Садись в свой дорогущий внедорожник и убирайся из нашей ненавистной глуши. Яна останется со мной — я не позволю тебе забрать её.
Я понимала, что Максим не сможет причинить сестре вреда, но зная предысторию её отношений с возлюбленным, не могла так просто отпустить в город.
— Не пустишь? — подняв брови, Громов злобно улыбнулся. На его щеке красовался красный след от удара.
— Не пущу! — я стояла на своём.
Сматерившись, Максим махнул рукой и направился к автомобилю. Как только он отошёл, мне стало легче дышать. Схватившись за ручку калитки, я продолжала ждать, когда он уедет, но Громов медлил.
Сев на водительское кресло, Максим нервно стукнул по рулю, но смотреть на меня не смел — на мужском лице читалась явная растерянность. К счастью, через минуту Громов всё же завёл мотор и скрылся за поворотом.
Убедившись, что Максим точно уехал, я направилась к дому Яны, чтобы набрать дров и растопить печь.
Поленница находилась на заднем дворе. После бессонной ночи с ребёнком на руках спина и плечи ныли, но я собралась с силами и хотела достать верхнее полено, но неожиданно услышала приближающиеся шаги и почувствовала тепло сзади.
Резко повернувшись, я буквально уткнулась в крепкую мужскую грудь, от обладателя которой исходил приятный запах мускуса и лимона.
— Отойди. Я сам, — сказал Максим, пристально смотря на меня сверху вниз.
— Зачем вернулся? — пыталась сохранять самообладание, но голос дрожал. — Я сказала, что не отпущу Яну с тобой. Если попробуешь силой её забрать, то спущу огромную немецкую овчарку. Она не поморщиться и отгрызёт всё достоинство, которым ты так гордишься.
— Достоинство, которым я горжусь? — улыбнулся Максим, проходясь по моим губам заинтересованным взглядом. — Ты ещё помнишь о нём?..
— Я про лицо говорю, Громов, — покачала головой, ни на секунду не уступая ему. — А не про то, о чём подумала твоя пошлая сущность.
Неожиданно лукавая ухмылка спала, а брови, всё это время соединённые на переносице, расслабились.
— Прости меня, — тихо произнёс Максим.
Казалось, он извиняется не только за свою вспыльчивость несколько минут назад, но и за то, что произошло пятнадцать лет назад. Сейчас я неожиданно увидела в нём того самого «Масика», которого в юности безумно любила.
— Я так волнуюсь за Яну, что, кажется, схожу с ума… — он устало усмехнулся, сделав шаг назад. — Спасибо, что ударила. Эта пощёчина стала ушатом холодной воды на мою голову.