— Именно поэтому вам не стоит встречаться, Максим, — когда Громов отошёл, я смогла спокойно вздохнуть. — Девочка перепугана… Сейчас она одна пытается справиться с новой для себя ролью, а ты, не принимая её сына, можешь только навредить. Поэтому лучше уезжай — со мной ей будет спокойнее.
Отвернувшись, Максим со злостью пнул полено, лежавшее рядом. Я чувствовала, как силён его гнев, но не могла… Нет. Не хотела ему помочь. Рядом с Громовым боль от воспоминаний о нашем расставании разгоралась с новой силой. Именно Максим был виноват в смерти нашего ребёнка.
— Как я могу оставить Яну в таком месте? Ни удобств, ни цивилизации, даже врачей толковых нет — а если что-то случится? Я не смогу себе этого простить.
— Я понимаю твои чувства, — ладони дрожали, поэтому я спрятала их в карманы куртки. — Но прошу, доверься мне. Рядом с тобой эмоциональное состояние Яны может ухудшиться. И это обязательно почувствует Миша… Перенимая чувства беспокойной мамы, он будет постоянно плакать — получится замкнутый круг.
Я разговаривала с Громовым мягко, боясь лишний раз спровоцировать его.
— Миша? — неожиданно тепло улыбнулся Максим. — Она назвала сына Мишей?
— Да, — кивнула, с интересом наблюдая за меняющимся выражением лица Громова. — Прекрасный мальчишка, удивительно похожий на тебя. Когда я первый раз увидела его, подумала, что наш сын выглядел бы так же…
Я сказала, не подумав. Говоря откровенно, Максим не знал о моей беременности. В тот день, когда я решила осчастливить его заветным тестом, он огорошил меня новостью о женитьбе.
Пятнадцать лет назад
Сегодня был самый счастливый день в моей жизни — утром я узнала, что во мне бьётся два сердца. Это было неожиданно, но настолько волнительно, что я решила, сразу же после занятий в академии, встретиться с Максимом.
— Ты где? — позвонив любимому, искала его взглядом в парке. — Я только зашла.
— Подходи к нашей лавочке, — тон его голоса был понурым. — Я жду.
Несмотря на плохое предчувствие, терзающее душу, я радостно побежала туда, где ждал меня Максим. Сердце так быстро билось, что, казалось, готовиться выпрыгнуть из груди. Предварительно достав из сумки тест, я спрятала его в кармане, желая вытащить его в подходящий момент.
— Угадай кто, — подойдя на цыпочках сзади, я закрыла Максиму глаза.
— Анечка, — прошептал любимый, прикоснувшись к моим ладоням.
— Правильно! — радостно воскликнув, обошла скамейку. — Скучал? Я вот очень! Еле высидела последнюю пару, чтобы не рвануть к тебе.
— Присядь, пожалуйста, — взявшись за руку, он вынудил меня опуститься на лавку. — Я хочу тебе сказать тебе что-то очень важное.
Его холодный тон, и ледяные ладони насторожили меня, но я до последнего надеялась, что это лишь игра моего глупого воображения.
— Что случилось? — улыбалась, пытаясь храбриться.
— В эту субботу я женюсь на Ларе.
Когда он сказал, мне показалось, что я ослышалась. Какая свадьба? Какая Лара? Я ведь ношу под сердцем его ребёнка.
— Прости, что нам приходится расставаться так. Но это действительно конец. В воскресенье мы уезжаем в Москву.
— Что ты такое говоришь? — голос охрип, а на шее выступил холодный пот. — Ты же говорил, что любишь меня, что женишься на мне?! — я постепенно переходила на крик. — Я ничего не понимаю…
— Просто так бывает… Я влюбился, потерял голову и изменил тебе. Та девушка забеременела, и скоро должна родить, — Максим отвернулся, лишь бы не смотреть мне в глаза. — Я не могу допустить, чтобы мой ребёнок рос без отца.
«А как же наш ребёнок?», — подумала я, схватившись за тест в кармане. Но вслух сказать это так и не смогла.
— Поздравляю, — единственное, что смогла выдавить я. — Надеюсь, вы будете счастливы.
Собрав остатки самообладания в кулак, я медленно встала и неспешно пошла в сторону выхода из парка. Грудь разрывалась от боли, а по щекам текли слёзы, оплакивая мою необъятную любовь.
Делая непосильные шаги, я надеялась, что Максим догонит меня, скажет, что это всего лишь глупая шутка. Но он продолжал сидеть на лавочке, молча смотря мне вслед.