Громов снова пытался меня оттолкнуть, бросаясь колкими словами. Но неожиданно я почувствовала, что за этим холодом скрывается боль, понять которую сейчас я была не в силах.
— Ты прав, — улыбнувшись, тяжело вздохнула. — Но я так сильно тебя любила, что была глуха и слепа. Даже если бы мне сказали, что Максим — серийный убийца, предоставив неопровержимые доказательства, я бы не поверила и последнего защищала тебя, — пожав плечами, я сделала шаг вперёд. — Но я не считаю это слабостью. Умение любить — великая сила души, постичь которую дано не всем.
Нам больше не о чем было говорить. Сейчас Максим был человеком из другого мира, даже измерения. Он не понимал, как можно жить с любимым в шалаше, а я не представляла, как можно предать чувства, в обмен на достаток.
— Я рад, — сказал Громов, когда я дошла до дороги. — Рад, что несмотря ни на что, ты остаёшься верна себе. Возможно, я уже не тот Максим, который смог разжечь в твоём сердце такие сильные чувства, но ты та, ради которой я грыз землю, желая изменить свою судьбу. Спасибо, что несмотря на старую обиду, ты стоишь на стороне моей сестры. Зная, что рядом с Яной такой человек, я могу успокоиться и, как бы ни было сложно, постараться позволить ей стать самостоятельной.
На секунду остановившись, я слегка повернула голову, но отвечать не стала. Как бы ни разрывалась душа, я не хотела, чтобы он знал, какой глубины в моей груди осталась не затянувшаяся рана, которая за прошедшее время смогла лишь покрыться слоем пыли и новых воспоминаний.
Вернувшись домой, я увидела Яну, нервно расхаживающую по комнате. Она продолжала крепко прижимать к себе Мишу, словно кто-то с лёгкостью мог его забрать.
— Прости, что не сказала раньше, — тихо произнесла я, зайдя в гостиную. — Признаться честно, сначала я не поняла, что вы родственники. Когда мы встречались, Максим рассказывал про родителей и маленькую сестрёнку, но, к сожалению, мне так и не удалось с вами познакомиться.
— К счастью, — ответила Яна, остановившись около окна. — Наша семья — пример того, как не нужно жить. Отец всю жизнь пил, пытаясь воспитывать Макса ремнём. А мать вкалывала на трёх работах, стараясь нас прокормить. Так себе картина, правда? — она горько усмехнулась. — Перед смертью мама покаялась, что Максим был желанным ребёнком, а я — ошибкой, о которой родители узнали, когда аборт был невозможен. Но я и так это чувствовала.
Повисла неловкая тишина — я не знала, что сказать на неожиданное откровение Яны. Но ей и не требовались мои слова. Казалось, в своём юном возрасте девушка уже научилась самостоятельно справляться с эмоциями, которые появлялись вместе с воспоминаниями о родителях.
— Только не нужно меня жалеть, хорошо? — Яна натянуто улыбнулась, погладив по щеке Мишу. — Сейчас я счастлива — у меня есть любимый мужчина и драгоценный сын, ради которых я готова свернуть горы. И даже если Максим дальше будет лезть в мою жизнь, в попытках навязать своё мнение, я буду бороться за свою семью, не позволив ему разрушить нашу любовь.
Я хотела сказать, что поддержу любое её решение, но не успела — послышался звонок в дверь.
За последние дни наш дом стал походить на проходной двор. Громов, Крицкие — всех несло сюда, словно к паломническому месту. Не удивительно, что меня стало это напрягать.
— Ну кого ещё нелёгкая принесла?! — недовольно спросила я, открыв калитку.
— Здравствуйте, — на меня удивлённо смотрел высокий рыжеволосый парень. — Вы Анна? Я Сергей — молодой человек Яны. Она у вас?
Это было настолько неожиданно, что я на секунду растерялась. Молча хлопая ресницами, пыталась понять, действительно ли он тот, за кого себя выдаёт. Но тут входная дверь открылась и меня чуть ли не снесла, выбежавшая с Мишей на руках, Яна.
— Серёжа! — радостно воскликнула она, подбежав к улыбающемуся парню. — Наконец-то ты приехал!
— Родная, — нежно прошептал он. — Как ты? Как Миша? Сильно плачет? Животик болит? — у него была тысяча вопросов, в каждом из которых чувствовалась безграничная любовь. — Прости, что так поздно — как только смена закончилась, я сразу рванул на автовокзал, но билетов не было. И телефон, как назло, сел.