— И для этого обязательно так наряжаться? — подойдя ближе, почувствовала аромат нового парфюма. — Тебе никогда раньше не нравились ликёрные ноты.
— А теперь нравятся, — он поцеловал меня в переносицу, улыбнувшись. — Захотелось чего-то нового… Терпкого. Словно моя любовь к тебе.
Чувствуя, как сомнения и ревность, словно густой туман, застилают душу, не смогла сдержаться и спросила:
— У тебя появилась другая? — голос дрожал, но я старалась держать себя в руках.
— Что ты такое говоришь? — усмехнулся Андрей, закатив глаза. — Большей глупости в жизни не слышал. Ты же знаешь, как я дорожу тобой.
Он держался настолько спокойно, что я на секунду растерялась. Но вспомнив, из-за чего начала этот разговор, я собралась.
— Несколько дней назад я нашла в твоей дорожной сумке презервативы, — голос стал твёрже, когда в груди разлилось раздражение. — Мы не предохраняемся уже целых семь лет. Может, объяснишь это?
— Глупая, — Андрей обнял меня за плечи, крепко прижав к себе. — Я жил в одном номере вместе с Кузнецовым. Что у меня, что у него сумки чёрные. Скорее всего, этот идиот после ночной гулянки их перепутал, засунув свои вещи ко мне. Я вот даже трусы его нашёл. Ношеные, между прочим.
У Егора была скандальная репутация — весь город знал, каким ходоком по женщинам он был. Поэтому это объяснение показалось мне логичным. Но сердце всё равно не находило места.
— Я даю тебе единственную попытку признаться, — отстранившись от мужа, серьёзно посмотрела в его зелёные глаза. — У тебя появилась другая? — подумав, добавила: — Если скажешь правду, в этот раз я наступлю себе на горло и прощу… Но только сейчас.
— Ты меня оскорбляешь своими подозрениями, — раздражённо ответил Андрей, сделав шаг назад. — Я же сказал, что люблю только тебя. Что мне ещё сделать, чтобы ты поверила? Позвонить Кузнецову? Давай! — он схватил телефон и начал набирать номер.
Но я не позволила ему сделать вызов — мне не хотелось слыть истеричкой, пытающейся поймать мужа на горячем. Поэтому, тяжело вздохнув, я положила ладонь на экран и расслабленно улыбнулась.
— Я верю тебе, Андрей. Конечно же, верю…
Настоящее время
Идиотка. Последняя идиотка.
Его ложь была настолько искусной, что, осознав это, я невольно рассмеялась. Нужно было всё проверить, позвонить Кузнецову и плевать, чтобы он обо мне подумал.
Чёртова гордость.
Телефон так и молчал… Наверное, сейчас Андрей развлекал свою молодую пассию, скрашивая эту длинную, холодную ночь. Их тела сливались в диком танце страсти, оглушая соседей безудержными стонами.
Я не могла не думать об этом. Только представляя, как он прикасается к ней, нежно целует обнажённую кожу, как шепчет ласковые слова, я закаляла свою ярость. Только так я могла найти в себе силы, чтобы встать, отряхнуться и идти дальше.
Лера в третий раз подошла к двери — она проверяла, не бьюсь ли я в конвульсиях от истерики, но, на удивление, как мы приехали в квартиру, по щекам не скатилось ни одной слезы.
Сейчас моя душа была настолько опустошена, что единственное, на что я была способна — бесцельно смотреть в стену, рассматривая геометрические рисунки на обоях.
Я не могла себя жалеть, понимая, что жалость сломает меня быстрее, чем предательство мужа. Наверное, стоило дать волю эмоциям — плакать, материться, проклинать изменщика и ту, кто без зазрения совести решилась посягнуть на чужое. Возможно, даже постараться оттаскать её за волосы…
Но что бы это сейчас изменило?
Ровным счётом ничего. Мне бы всё равно не стало легче, а боль, сковавшая грудь, проникла бы в самые отдалённые уголки моего тела, уничтожив всё живое, что там осталось. Легче было, стиснув зубы, просто наблюдать за лунным светом, так удивительно похожим на моё счастье.
Когда Лера ушла, я решила не задерживаться. Уехав из дома, я совершенно забыла забрать свои вещи: одежду, косметику, украшения, но главное — ноутбук, в котором хранились все фотографии маленьких пациентов, которым я подарила жизнь.