— Можно я пока поживу у вас? — окончательно успокоившись, вытерла слёзы.
— Конечно, — ответила мама, ласково погладив по голове. — Это даже не обсуждается.
— А папа?..
— Не думай об этом, — она улыбнулась, поцеловав в лоб. — Сейчас мы скажем, что Андрей уехал в длительную командировку, открывать новый филиал компании в другом городе. А потом я постепенно подготовлю его к вашему разводу. Не переживай — мы со всем разберёмся. Со всем справимся.
Мы ещё недолго посидели на полу, а потом, убрав осколки чашки, решили пойти за вещами. Пока папа не вернулся с рыбалки, нам предстояло убрать их в шкаф, чтобы не вызывать лишних вопросов.
Но как только я открыла калитку, увидела перед собой Громова, глаза которого горели беспокойным огнём. Максим тяжело дышал, сжимая телефон.
— Что ты здесь делаешь? — раздражённо спросила я, боясь, что мама может его увидеть.
— Прости, что я вновь не сдерживаю обещание и беспокою тебя… — его голос дрожал. — Но у меня безвыходная ситуация — нужна твоя помощь.
Глава 3.
— Пожалуйста, Аня, — в холодном мужском голосе слышалась отчаянная мольба. — Если мы не поторопимся, может случиться непоправимое.
Тяжело вздохнув, я задумчиво прикусила губу и посмотрела в сторону дома, откуда с секунды на секунду должна была выйти мама.
Наверное, стоило отказаться — показать характер, в лишний раз потешив гордость. Но сердце словно чувствовало, что без меня Максим, правда, не справится. Поэтому в очередной раз наступив себе на горло, я кивнула, ответив:
— Что случилось? С чем я должна помочь?
Громов, не думая, схватился за мою руку и потянул в сторону соседнего дома. Пока Максим тащил меня, словно тряпичную куклу, по улице, он не произнёс ни слова. Но и я не противилась, послушно следуя за ним.
Когда мы вошли во двор, я услышала отчаянный девичий крик. Его было невозможно спутать ни с чем — именно под такие звуки в роддоме появлялись на свет малыши. И вот теперь уже не Громов, а я неслась вперёд, понимая, что девушка может родить с минуты на минуту.
Забежав в небольшую комнату, я увидела брюнетку лет двадцати, лежащую на диване. Она держалась за большой живот и надрывисто выла, сжимая челюсть.
— Как давно начались схватки? — спросила я, подбежав к ней.
— Не знаю, — простонала девушка, вцепившись за край одеяла. — Так больно, что, кажется, я сейчас умру.
— Что ты, глупая, — улыбнулась я, снимая пальто. — Никто сегодня не умрёт. Можешь сказать, на какое время отпускает боль? Примерно…
— Около пяти минут, — ответила она, тяжело дыша. — Я скоро рожу? Прямо здесь?
— Ты скорую вызвал? — повернувшись назад, поймала взгляд стеклянный Максима.
— Да! — Громов явно злился, сжимая кулаки. — Но ты же понимаешь, что они не успеют приехать…
Сейчас было поздно разбираться в том, кто виноват в сложившейся ситуации. Нужно было действовать. Поэтому, вздохнув, я широко улыбнулась и снова повернулась к незнакомке.
— Тебя как зовут? — спросила, взявшись за худую руку.
— Яна.
— Отлично, — кивнув, нежно разминала девичью ладонь. — Яночка, ты, главное, не бойся и не переживай — перед тобой акушер-гинеколог, врач с большой буквы «Г».
— Почему с «Г», — на секунду Яна отвлеклась от мыслей, терзавших её слабый разум.
— Потому что, я гений, — усмехнулась, выпрямившись. — Грей воду, находи мыло и йод, — обратилась к расстроенному Максиму. — А ещё чистые пелёнки, тряпки и одеяло — ребёнка нужно будет сразу укутать, — но Громов словно не слышал меня, поэтому пришлось подойти к нему, отвесив хлёсткую пощёчину.
— Ты что творишь? — взревел он. — Совсем обезумела?
— Это ты что творишь, Громов? — также грозно спросила я. — Быстро бери себя в руки и тащи тёплую воду, мыло, йод и пелёнки. Бегом!
Максим несколько секунд раздражённо смотрел на меня, но ослушиваться больше не смел.
Пока я бегала за аптечкой, просила шокированную маму простерилизовать несколько ножниц, даже не задумалась — а кем была Громову та девушка? Наверное, мною правил адреналин — принимать роды в полевых условиях мне ещё не приходилось.
Собрав всё необходимое, я вернулась к Яне, которая своим криком могла распугать всю округу. Видя её мучения, я невольно вспомнила о своём нерождённом ребёнке. Как бы изменилась моя жизнь, если бы мне всё-таки удалось его выносить?