Влада сидела молча, переваривая сказанное. На мгновение ей показалось, что Адам солгал, потому что просто не любил Эраста и таким способом хотел его подставить. Никогда бы в жизни Эраст не мог так поступить с человеком, не важно был бы это Адам или же кто-нибудь другой.
— Ты ведь меня сейчас просто обманываешь? Адам, ты же не серьезно? Это же Эраст был.
— Клянусь тебе, Влада, — Адам прижал ладони к груди, волнуясь и пытаясь объясниться. — Эраст делал для меня лекарство и лично приносил их мне каждый месяц. Если бы он был сейчас здесь, я бы при тебе позвонил ему и расспросил о лекарстве. Неужели ты думаешь, что я стал бы обманывать тебя?
— Эраст никогда бы так не поступил, я знаю это!
— Я тоже это знаю, поэтому именно к нему я и обратился, хоть и не люблю его, но это правда. Я сам пришел к нему и стал просить о помощи. Я опустил голову и просил его, унизился перед ним. Для меня в приоритете была твоя мама, это ведь не шутка и не та ситуация, в которой надо было выяснять наши отношения, пойми! Тем более, что я последние месяцы был с Мариной, так что пытаться разругать вас у меня в мыслях не было. Это все в прошлом.
— Я все равно не верю… лекарство ведь помогало.
— Да, это так. И я был благодарен ему, он обещал, что это поможет. Конечно, если… если он не обманывал меня из-за собрания совета… — чуть тише ответил парень, но Влада услышала.
— Какого собрания? По работе?
— Да, мы должны были продлить договор, но он не хотел продолжать сотрудничать с нами, — Адам нервно поднялся со скамьи, расхаживая рядом с девушкой. Голос его становился лишь злее, глаза налились кровью от ярости, желваки ходили ходуном. — Эраст планировал улететь заграницу и остаться там, а бизнес здесь хотел продать. Неужели… Боже, неужели он обманул меня, чтобы отомстить? Нет, такого не может быть… проклятье!
Влада замерзла. Резко ей стало холодно, руки были ледяными. Все, о чем она могла сейчас думать, так это о том, что все для ее мамы могло закончиться плохо. Она не помнила и не слышала ничего из того, что говорил друг, как он ругался и бил ботинками кучу лежащих листьев под ногами.
Девушка пришла в себя, только когда парень опустился перед ней на колени, взяв ее руки в свои ладони. Глаза парня были красным и мокрыми от слез, а лицо бледным и виноватым.
— Влада, я умоляю тебя, прости меня. Если не дай Бог что-нибудь случится с тетей Любой, это будет только моя вина. Я виноват… Господи, мне так жаль, прошу тебя, пожалуйста, прости меня. Умоляю тебя, мне так жаль. Что я натворил?
— Адам, пожалуйста. Успокойся, прошу. Все хорошо, не говори так. Все будет хорошо, пожалуйста, встать, — девушка расплакалась и обняла парня, крепко прижимая к себе. — Пожалуйста, ничего мне не говори. Все же будет хорошо, вот увидишь.
— Я убью его, клянусь! Я убью его, если он действительно обманул меня и подменил лекарство на что-то другое. Будь он проклят, ублюдок! Я ведь знал, я знал, что ему нельзя доверять. Как я мог допустить такое и позволить тебе общаться с ним… он злопамятная тварь и кто знает, что за злоба таится в его голове.
Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как вибрирует мобильник. Достав его, она дрожащими руками ответила на звонок:
— Да, мама?
— Влада, ты только не пугайся, я в порядке… — слабым голосом прошептала женщина.
— Что случилось? — девушка подскочила на месте, словно ошпаренная. Адам поднялся вместе с ней, взволнованный, взгляд его бы растерянным.
— Меня собираются положить в больницу, но все будет хорошо, я обещаю. Мне просто нужно, чтобы ты собрала мои вещи, хорошо, доченька? Только не плачь, обещай мне! Все хорошо, я в порядке, правда.
— Мама, — тихо сказала Влада и снова заплакала, не веря, что все это снова происходит с ней.
Девушка была опустошена и не знала, что ей делать и говорить, как вести себя дальше и не понимала, где она находится. Все казалось ей страшным сном, от волнения она не знала, куда ей деться. Адам заботливо был рядом все это время, вскоре приехала и Марина, взволнованная и расстроенная тем, что узнала.
Когда девушка вместе с друзьями вышла из больницы, ей казалось, что жизнь и весь мир снова стали серыми, потеряв весь смысл существования. Марина сказала, что останется рядом с ней, Адам охотно поддержал девушек и сказал, что тоже будет по возможности оставаться в больнице и помогать им чем только сможет. Девушка даже не могла никого поблагодарить, находясь в шоке от происходящего и отдавая себя полностью в руки друзей. Весь мир был разрушен и лишь один человек, которого она сейчас жаждала видеть, чтобы взглянуть ему в глаза и задать столько волнующих ее душу вопросов, пропал без следа, оставив ей лишь боль и вопросы без ответа.
***
«Никогда бы не подумала, что нечто подобное может произойти со мной. Неужели все это правда? Или же я опять попала в свой кошмарный сон? Я не знаю.
Я думала, что самое страшное уже позади. Единственным мучением для меня было ждать тебя. Но теперь все по-другому. Моей матери стало хуже. И виноват в этом только ты.
Адам рассказал мне о том, что ты давал ему лекарство. Рассказал о твоем поселении и о свойствах этого лекарства. Оно предназначалось для моей матери. Конечно, ты этого не знал. Ты думал, что оно нужно Адаму и потому решил отыграться на нем в отместку, а потом просто пропал без следа, ни с кем, не выходя на контакт. Разве может быть столько совпадений? Я уже не знаю, чему мне верить.
Моя мать умирает, ей хуже. И если с ней что-нибудь случится, виной этому будешь ты. Если моей маме будет плохо, я умру. Может быть, тебе плевать. Но знай, что на твоей совести будет две жизни, не одна. Моя душа умрет вместе с моей матерью. Наверное, я настоящая дура? Не знаю. Я знаю лишь то, что вижу и могу сопоставить между собой прямыми фактами.
К сожалению, ты не ответил ни на одно мое письмо за этот месяц. Я не знаю, где ты, как ты и почему пропал. У меня есть лишь вопросы, обида и недоверие. Не знаю, прочитаешь ли ты это и увижу ли я тебя когда-нибудь. Но знай, что все это не останется просто так…»
Октябрь вступил в свои права. Влада лежала в постели, убитая своим горем. Она слушала шум дождя за окном, прислушивалась к тишине дома, который стал словно мертвым без мамы. Теперь ее мама жила в больнице. Она снова исхудала, у нее пропал аппетит и все силы. Женщина даже не могла подняться с постели, будто болезнь настигала ее не постепенно, а лавиной обрушилась на голову.
Бабушка очень тяжело переживала все это бремя, если бы не Феликс Вадимович, она сошла бы с ума. Мужчина был с Александрой Сергеевной рядом и ухаживал за ней, не оставляя одну. Когда он узнал о том, что произошло был ошеломлен и раздосадован. Ругая женщину за свое молчание, Феликс говорил, что мог бы помочь, если бы только раньше узнал, что Люба больна. Пожилой человек был уверен, что мог бы все исправить, но Влада ничего больше не хотела слышать. Она доверилась лишь однажды и ей помогли. Помогли добить ее мать и теперь для нее не было спасения.
Любовь Владимировна отказалась отправиться в Питер, чтобы лечь в клинику. Он была готова к тому, что ничего ей не поможет и не хотела умирать так далеко от дочери. Она пожелала остаться рядом, чтобы последние дни провести рядом с Владой.
Девушка взяла вибрировавший телефон с тумбочки, отвечая на звонок Адама.
— Привет, ты как? — осторожно спросил парень.
— Привет, все нормально.
— Поела?
— Поела, — без каких-либо эмоций ответила она.
— Марина была у тебя?
— Уехала всего полчаса назад. Я вечером буду у бабушки.
— Хорошо, я зайду к вам. Тете Любе что-нибудь нужно? Я был у нее утром.
— Спасибо тебе, Адам. Ничего не нужно. Все необходимое есть.
— Ладно. Я только закончу кое-какие дела, а потом заберу Марину и вечером мы приедем. Посидим вместе, хорошо?
— Да, конечно.
— Тогда до вечера.
— Пока.
Адам обернулся, глядя на мужчин, сидящих за столом. Семеро из пятнадцати подписали договор о перемирии, ожидая подписи мужчины. Федор выглядел недовольным, нервно оглядев присутствующих. Велес молчаливо пожал плечами, говоря, что он не может пойти против большинства голосовавших.