Неожиданно он поднял ее руки над головой и снова заполнил ее рот своим языком. Она почувствовала соленый вкус своей кожи у него на губах, и всепроникающая ноющая боль между ногами усилилась. Он целовал ее настолько обжигающе, что сумел уничтожить в ней последние остатки рационального мышления.
– Хочу сейчас, – всхлипнула она прямо ему в рот, не чувствуя ни малейшего стыда от того, что в ее голосе звучала мольба.
Звук, который он издал, был полон мужского торжества, и он продолжил соблазнительные нападения на ее губы, при этом лаская округлости ее бедер. Потом рука скользнула ниже, собрала в горсть подол ее платья и задрала высоко по ноге.
Пальцы Филомены слепо царапали камень позади, и она лихорадочно старалась сохранить здравый рассудок. И тут Лиам упал перед ней на колени.
– Что ты делаешь? – задыхаясь, спросила она и потянулась, чтобы поднять его с земли и прижать к себе.
– Не трогай меня, барышня, – скомандовал Лиам, запуская руки ей под платье. Мозоли на его руках царапали шелковые чулки, что доставляло ей невероятно греховное удовольствие. – Меня уже нельзя остановить, я тебя возьму.
Она нахмурила брови в недоумении:
– Но я же сказала, что ты можешь меня взять. – Она задыхалась так, будто долго бежала.
– Да, – усмехнулся он. Его умные пальцы остановились, чтобы поиграть с ее подвязкой, что заставило Филомену забыть обо всем. – Прежде чем брать, я всегда даю, барышня. И так будет всегда!
– Но я не понимаю… – Она не договорила остальное, так как задохнулась, оттого что его рука пробралась внутрь панталон и проникла сквозь влажные лобковые завитки.
Ее охватило острое наслаждение, когда его рука нашла ту плоть, которая доставляла ей боль. Дыхание сделалось прерывистым по мере того, как он стаскивал с нее интимные части ее туалета и проникал внутрь распухших складок. Его пальцы мгновенно стали скользкими от влаги, которая там была. Мысли о стыде покинули Филомену окончательно, превратившись в мольбу, которую он умело вызвал в ней легкими движениями пальцев.
Его голова опустилась в туман и пропала из вида. Она стояла с поднятыми юбками, а его волосы терлись о нежную кожу ее бедер в течение нескольких мгновений, пока он не сделал быстрое движение, от которого ее колени дрогнули и раздвинулись. Он тут же оказался между ними, а ее бедра – на его плечах.
За всю свою замужнюю жизнь Филомене никогда не доводилось испытывать то удовлетворение, которое она видела на лице мужа, когда он достигал кульминации во время соития с ней. Хотя ей приходилось подчиняться всем его прихотям, он никогда не думал о том, доставляют ли они ей удовольствие.
Филомена было смущена, напугана и невероятно сильно возбуждена. Она открыла рот, чтобы запротестовать, когда его чувственные губы добрались до ее закрытого естества и начали ласкать.
Его стоны сотрясали ее и запускали тонкие щупальца блаженства внутрь, добираясь до самых глубин. Его язык был одновременно бесстыдным и невыразимо сладким, он скользил по ее распухшему естеству, которое пульсировало от томительного желания.
Она испытала невероятную агонию, когда Лиам пальцами раскрыл ее половые губы и стал сосать отверстие. Он вздыхал со стоном, пока пробовал ее на вкус, и это наслаждение, выраженное в звуках, привело ее на грань безумия.
– Я не могу… – воскликнула она, чувствуя, как слабеют колени.
Его губы оторвались с влажным чмокающим звуком:
– Можешь! – ответил он, прижимаясь ртом к ее самому интимному месту.
– Я могу упасть, – предупредила она слабым голосом, но при этом ее бедра ритмично двигались, прижимаясь к его рту с абсолютным бесстыдством.
– Ты упадешь мне на руки, барышня, – успокоил он. Его руки ласково обняли ладонями округлости ее зада, превратив их в качели для бедер. – Я не дам тебе упасть!
И он снова погрузился ртом в ее скользкие складки. Филомена дрожала от плотского блаженства, потом напряглась от все нарастающего болезненного пульсирования, которое сопровождало движения его языка. Они вызывали в ней никогда прежде не испытанные ощущения. Острое наслаждение охватило ее с такой силой, что она почувствовала – оно действительно полностью ее изменило.
Как бы издали она слышала низкие странные звуки, которые вырывались из нее, в то время как она содрогалась от невероятного, непостижимого удовольствия. Напряжение оставило ее, сменившись приступами все нарастающего восторга. Она вскрикивала и выгибала спину, вытягивалась и дергалась, но он продолжал работать своим нежным горячим языком, как подлинный завоеватель, пока она не начала просить его о милости.