Глава 22
– Я ее схватил! – худой незнакомец хрипло крикнул из-под грязной шляпы. Его ястребиные когти впились в руку Филомены, хотя она изо всех сил старалась освободиться. – Поймал виконтессу!
Филомену охватил страх, какого она никогда раньше не испытывала: к ним спешили пятеро, прежде стоявшие у каждого выхода из вокзала. Они были одеты так, чтобы не выделяться из толпы, но вид у них был типичный для наемных убийц. У двоих в руках были дубинки, а у третьего – цепи, похожие на те, что надевали на нее в клинике Белль-Глен.
Каким-то образом они ее нашли. Значит, они знали, что Филомена Сент-Винсент, виконтесса Бенчли, прибудет сегодня на это вокзал. Откуда? Это же невозможно.
– Пустите меня! – кричала Филомена, пытаясь вырваться из рук худого незнакомца, у которого были на удивление сильные руки.
Пока она сообразила, что устрашающий хруст издала сломанная рука схватившего ее человека, Лиам успел ударить его о колено с такой силой, что кровь брызнула на пол и на серые брюки Рейвенкрофта. Но ему, кажется, не было до этого дела. Лиам спрятал Филомену у себя за спиной и повернулся лицом к нападавшим, которые спешили на помощь своему товарищу. Филомена видела, что к ним приближается некто, размером не уступающий Лиаму. Он поднял огромную дубину и приготовился нанести страшный удар по голове. Но Лиам не подпустил его близко и нанес упреждающий удар ногой прямо ему в грудь, после чего мужчина сложился пополам. Лиам добил его апперкотом, и кровь снова брызнула фонтаном. Теперь оказалось, что дубина попала в руки Лиаму.
После недолгого замешательства и шока на вокзале начался хаос. Пассажиры с криками помчались между колонн на Драммонд-стрит или начали отступать по лестнице назад, в большой зал.
Филомене хотелось смешаться с этой толпой и убежать. Со всей ясностью она поняла, что ее обману приходит конец. Даже если Лиаму удастся отбить ее у всех этих людей, им начнут задавать вопросы и ей придется на них отвечать. Но она не могла заставить себя бежать. Она упустила нужный момент, потому что вид разгневанного Демона-горца приковал ее ноги к земле.
Сообразив, какую опасность представляет собой их противник, нападавшие рассыпались и попытались напасть на него с боков. Один размахивал дубинкой, другой – пистолетом, а третий держал в руке наручники, подняв их над головой.
Лиам не тратил время ни на оценку сил противника, ни на разработку плана. В полном соответствии со своим прозвищем он рванулся вперед, и в эту минуту выглядел настоящим воплощением чистой агрессии и ярости. Он нападал безошибочно, бесстрашно и неукротимо.
Казалось, он не слышал криков вокруг, не замечал ничего на своем пути. Он просто несся вперед со всей силы, напоминая испанского быка. Настигнув первого противника, он опустил плечо и нанес им удар в грудь так мощно, что поднял его в воздух. Используя силу инерции, Лиам перебросил противника через плечо, как тряпичную куклу, и уронил на землю. Потом повернулся и ударил ногой по ребрам, видимо, сломав пару, а после подхватил вторую дубину.
Жутковатая улыбка растянула его рот, обнажая зубы, как у волка. Теперь он повернулся лицом к двум преследователям, огибающим гору багажа. Джани и носильщик спрятались за этой грудой, в то время как Лиам стал постукивать дубинами друг о друга, готовясь к новому нападению.
Тот, что держал в руке пистолет, прицелился в его огромную грудь и выстрелил. Он успел выпустить две обоймы, прежде чем Лиам настиг его и ударил в лицо дубиной. Пистолет со стуком отлетел в сторону, а голова человека так дернулась, что Филомена решила: у него сломана шея.
Дубины в руках Лиама ударили дважды, и наручники полетели, кувыркаясь, по полу, а за ними последовал и человек, их державший.
Но на теле Демона-горца не осталось ни царапины, не прилилось ни капли его крови. Как такое возможно?
Лиама снова остановил крик Филомены, когда кто-то вцепился в ее волосы. Он повернулся и зарычал, когда увидел, что ее снова используют против него, как живой щит.
Тому, кто держал Филомену, не нужно было ничего объяснять, она и так его узнала, потому что знала его хватку. Она боялась его больше всего на свете. В этот момент она поняла, что наступил конец всем ее надеждам.
– Как это мило с вашей стороны, лорд Рейвенкрофт, что вы привезли назад мою беглянку-жену.
Филомена запомнила момент, когда единственное слово – жена – проникло сквозь красный туман, окружавший Лиама. Не обращая внимания на кровь, залившую его одежду, он выпрямился в полный рост, как настоящий военный, и скомандовал:
– Отпустите ее немедленно, – приказал он голосом, от которого многие закаленные в боях солдаты кидались выполнять его поручения. – И говорите, кто вы, черт побери, и что вы о себе вообразили?