До этого момента ответ на эти вопросы был неясен. Но ответ был – решительное да. Если он жив, она вынесет все, что за этим последует. Только бы увидеть, как его широкая грудь дышит, а его гибкое мускулистое тело, наделенное нечеловеческой силой, живет! Все остальное не имеет значения. Только бы знать, что с ним все в порядке. Увидеть собственными глазами, что Демон-горец снова встал на ноги.
Схватив свою ротонду, Филомена направилась к двери.
– Если ты идешь, то мы, конечно, пойдем с тобой. – Милли Ли Кер, одетая в фиолетовые шелка, тоже взяла меховую накидку и сверкнула глазами. – Знаю, если бы Кристофер попал в такую же ситуацию, целый римский легион не смог бы меня остановить.
Но Фара их удержала.
– Я научилась доверять Дориану, – сказала она ровным голосом. – Понимаю, какие чувства ты сейчас испытываешь, Филомена. Но если бы жизни маркиза хоть что-то угрожало, мой муж позвал бы тебя. Он просил, чтобы мы ждали здесь, и я знаю, что у него есть для этого причины.
Филомена остановилась, охваченная нерешительностью, посмотрела на дверь за изящной спиной Фары, потом в глаза графини Нортуок.
– Твой маркиз и мой муж – братья, Филомена. – Твердый тон Фары привел ее в чувство. – Они братья, у которых большое и тяжелое прошлое, им нужно в этом разобраться. Возможно, они теперь этим заняты. Им требуется время, чтобы все уладить между собой.
Филомена об этом не подумала. Ведь Лиаму нужно заниматься не только ей. У него есть Джани, его отец, Хеймиш, Дориан, Торн и еще многое. Филомена в его списке катастроф, возможно, стоит совсем не на первом месте.
Тут Мердок, верный дворецкий Блэквеллов, открыл дверь и впустил в гостиную холодный ноябрьский воздух вместе с красавцем Гэвином Сент-Джеймсом, лордом Торном, который выглядел непривычно серьезным. За мощной фигурой графа виднелся Джани, гремевший цепями. Его сопровождали два устрашающих стражника, больше похожих на бандитов, чем на полицейских. Несомненно, это были люди Блэквелла.
Филомену охватил безрассудный гнев, она бросилась к Джани и сильно ударила его по смуглой щеке.
– Как ты мог? – крикнула она.
Джани зажмурился, хотя она не поняла, от боли или от ощущения вины.
– Я не думал, что вы будете так переживать, мисс Мена. Я не знал, что это часть его плана.
– О каком плане ты говоришь? Объяснись!
– Когда Хеймиш ожил и вернулся, он нашел меня в одном из темных залов замка и сказал, что видел, как Рейвенкрофт убил моих родителей собственными руками. Он еще сказал, что маркиз взял меня к себе из-за чувства вины, а вовсе не из альтруизма.
Филомена только покачала головой. Неужели нет конца этому коварству? Неужели всему виной жадность Хеймиша?
– Рейвенкрофт любил тебя как сына, он стал знаменит как Демон на поле битвы, а не в домах простых людей. Ты провел с ним столько лет, как же ты мог этого не знать?
Подбородок Джани задрожал, но он мужественно сдерживал слезы.
– Хеймиш сказал, что он угрожал Рейвенкрофту разоблачением и обещал рассказать мне правду и поведать всем, какие ужасы творил лэрд в Индии, сражаясь против моего народа. Хеймиш описывал страшные вещи…
Джани поднял глаза, горло его свело судорогой, когда он пытался проглотить слезы, кипевшие в его влажных глазах.
– Он сказал мне, что Рейвенкрофт специально устроил взрыв на корабле и оставил его умирать, чтобы никто не узнал о его деяниях.
– Он представил тебе хоть какие-то доказательства? – требовательно спросила Филомена.
По щекам Джани бежали потоки слез:
– Хеймиш описал, где был мой дом, где умерли мои родители и как они умерли. Я помню… Я видел их тела.
Торн смотрел на Филомену, и на его лице было написано сочувствие:
– Когда Хеймиш попал в руки герцога Тренвита, он признался, что манипулировал юношей. Он повернул дело так, что все совершенные им самим военные преступления якобы совершил Лиам, и наполнил голову Джани этим ядом. Но после нескольких часов наедине с Тренвитом Хеймиш признался, что сам убил родителей Джани.
– Это все моя вина, мисс Мена, только моя! Я прочел вашу телеграмму и дал знать вашему мужу, потому что Хеймиш прочел все письма, написанные вами к леди Нортуок. Он велел мне это сделать. Поэтому ваш муж поджидал вас на вокзале. И поэтому я сегодня умру!
С подбородка Джани упала слеза на его шелковую куртку, и Филомена почувствовала, что и ее глаза наполняются слезами от жалости к Джани.
– Рианна никогда не простит меня за то, что я сделал с ее отцом! Я увижу маркиза и буду умолять его о прощении перед тем, как меня повесят. Но я боюсь, что никогда не увижу ее лица перед смертью.