Чувственный рот Гэвина дернулся в веселой усмешке:
– Броллаханы обитали на нашей земле еще до того, как христиане принесли с собой страх перед демонами преисподней, но сама идея та же, мне кажется. Говорят, что броллахан был порождением Фоа, у него нет формы, но есть страшные красные глаза. Если встретишь его на пустынной дороге и заключишь с ним договор, он овладеет тобой на некоторое время и придает силы самой Фоа. Но потом, когда срок договора истекает, тащит в преисподнюю.
«Вот оно – тень с красными глазами?»
– Он опасен для других людей? – заикаясь, спросила Филомена.
– Только если встретишь его на дороге, но внутри дома он не опасен. Говорят, если броллахан водится в доме… или в замке, он приносит счастье. Они – благодарные духи и ненавидят сквозняки.
Филомена почувствовала неловкость, однако эта информация ее успокоила и позволила распрямить напряженные плечи.
– Что же, хорошая новость!
– Чаще всего их можно встретить именно в это время года. – Он снова внимательно посмотрел на нее тем особенным пристальным взглядом, что и раньше, потом наклонился и сорвал еще один стебель лаванды, чтобы добавить его в букет.
Они неторопливо шли через лес, в котором пели птицы, а иногда мелькали какие-то зверюшки.
– А вы, англичане, верите в демонов?
Филомена не могла забыть ужасную красноглазую тень, которую сегодня встретила. Ей хотелось бы думать, что это был сон, но лучше пусть это существо будет настоящим демоном, чем галлюцинацией.
– Думаю, начинаю в них верить, – призналась она с легкой гримасой.
– Это был Маккензи? Он напугал вас, барышня? – Тон молодого человека стал суровым.
– Нет, не напугал.
Он привел ее в ужас!
Спрятав лицо в цветы, Филомена взглянула на своего спутника. Он был большим и сильным, но в нем не было угрозы, как в Рейвенкрофте. В его внешности таилось обаяние, а не враждебность. Рядом с ним ей было легко, он не пугал ее, в то время как лэрд устрашал.
– Должна признать, что маркиз Рейвенкрофт оказался не таким, как я ожидала, когда согласилась у него работать. Он несколько… – Филомена остановилась в поисках нужного слова.
Гэвин начал загибать пальцы:
– Он внушительный, мрачный, неприветливый, властный, надменный, деспотичный, несговорчивый…
Когда перед ними появились красные камни Рейвенкрофт-Кип, Филомена смеялась в ответ на улыбку, от которой на щеке сурового горца появилась симпатичная ямочка.
– Он совсем не так страшен, как вы описываете. – Она сама удивилась тому, что защищает лэрда.
– Да, именно так.
Филомена подняла в удивлении брови, услышав в голосе неожиданную и серьезную резкость. Казалось, Гэвин Сент-Джеймс пытается предупредить ее насчет ее работодателя.
Филомена тогда спросила:
– Вы хорошо знаете лэрда Рейвенкрофта?
Ее вопрос заставил собеседника поднять мускулистое плечо.
– Прошло немало лет с тех пор, когда он поселился здесь постоянно, до этого он приезжал на несколько недель. Но я не уверен, что кто-нибудь знает его по-настоящему, с ним непросто подружиться. К тому же трудно доверять человеку, которого вырастил Хеймиш Маккензи и который так на него похож, а при этом разделяет его склонность к жестокости.
Но не склонность к жестокости заботила Филомену в том, что касалось жизни в Рейвенкрофте. Она видела ее с избытком в течение своей жизни. Хотя, вспомнив Дориана Блэквелла и членов его отряда, а также самого Рейвенкрофта и других людей, переживших войну… Ей досталось значительно меньше, чем им.
Филомена немало времени потратила на то, чтобы не думать, какое именно насилие к ней применят, если откроется ее обман.
– Тем не менее… – пробормотала она, обращаясь больше к себе, чем к собеседнику. – Он очень старается быть хорошим отцом.
– Да, – ответил Гэвин, равнодушно пожав плечами. – Он действительно любит своих отпрысков.
Взмахом руки молодой горец постарался развеять ту серьезность, которая появилась в их разговоре.
– Мне кажется, люди либо восхищаются лэрдом, либо его презирают, хотя люди нашего клана не могут не признать, что за короткий период своего пребывания в доме он принес в Уэстер-Росс справедливость и процветание.
– Восхищаются или презирают? Можно мне предположить, что вы относитесь ко второму лагерю?
Они вышли за границы леса, и горец глубоко вздохнул:
– Я не презираю лэрда. Хотя наши отношения были… сложными, – сказал он загадочно.
– Да, он человек сложный.
Филомена задумчиво смотрела на замок и целую минуту думала о своем загадочном хозяине, пока не почувствовала, как ее руку сжала теплая рука горца. Это тепло заставило ее вспомнить о мокрых юбках, в которых с каждой минутой становилось все холоднее.