Лиам с удовольствием отметил про себя, что Филомена мягко, но решительно убрала свою руку с руки Рассела. Видимо, ее рассердило замечание, указывающее на мужское превосходство.
– Я знаю из авторитетных источников, что переизбыток аммиака можно нейтрализовать таким веществом, как бикарбонат натрия, то есть содой, – не уступала Филомена. – Это совсем недорого, и ее можно заказать в любой фирме, занимающейся обеспечением фермеров удобрениями. Ее доставляют на поездах. Возможно, вы немного, на несколько дней, задержитесь, но сэкономите деньги и с пользой для хозяйства сможете использовать торф. Я уже не говорю, что на следующий год вы соберете богатый урожай.
Ее речь была встречена изумленным молчанием, что, как видно, доставило ей большое удовольствие. Лиам ожидал, что она скажет сейчас что-нибудь язвительное, но Филомена повернулась к Эндрю и перестала обращать на них внимание.
– Все это выглядит очень увлекательно. – Она обратилась к мальчику с лукавой улыбкой. – Я уверена, работа с вашим отцом доставляет вам больше удовольствия, чем спряжение французских глаголов.
Эндрю пожал плечами и повернулся к сестре:
– А ты что здесь делаешь?
– Хочу увидеть, что здесь происходит, – упрямо ответила Рианна. – Это несправедливо, что только тебе разрешают работать в винокурне.
– Мальчик в свое время унаследует Рейвенкрофт, поэтому он должен изучить дело, – ответил ей Рассел. – А вы уедете в дом мужа, поэтому не стоит вам забивать прелестную головку черной работой, которая здесь происходит.
Слова управляющего задели Лиама за живое, но тут он заметил, что гувернантка успела положить руку на плечо Рианны, прежде чем та начала выражать свое возмущение по поводу высказывания Рассела. Лиам видел, что примирительная улыбка Филомены была результатом практики и воспитания, она не отражалась в глазах.
– Возможно, вы правы, сэр, но я придерживаюсь мнения, что человеку полезно знать, откуда берутся средства для поддержания его существования, не важно, юноша это или барышня.
Глаза Лиама сузились от удовольствия, что слово, которое в разговорах постоянно использовали его люди, вошло в ее чистейший и правильный английский язык. Кроме того, он не мог не согласиться, что в чем-то эта барышня права.
Все глаза были устремлены на него в ожидании, одобрит он или отвергнет ее речи, но сам Лиам видел только одни глаза, в яркой зелени которых пряталась надежда.
– Рассел, – сказал он наконец, – Гэвин сейчас у перегонных кубов, отведи туда Рианну, пусть она начнет с них.
Торжествующая улыбка Рианны его обрадовала.
– Спасибо тебе, отец! – Она хотела его обнять, но вспомнила, какой он чумазый, и остановилась. – Пойдемте, мисс Локхарт.
– Мисс Локхарт останется здесь. – Лиам обрадованно заметил, как та побледнела. – Хочу с вами поговорить.
– Да, отец. – Рианна отошла и пошла за Расселом.
– А мне можно уйти? – спросил Эндрю.
Лиам грозно посмотрел на него.
– Нет, ты не можешь уйти, здесь еще осталась для тебя работа, и ты ее не бросишь, пока не закончишь.
Эндрю указал на Кэмпбелла:
– Это работа для бочара, а не для нас!
Лиам стиснул челюсти, так его разозлила непокорность сына. Руки его невольно сжались в кулаки, и гнев, его вечный спутник, закипел в жилах.
– Мне не нужен бесполезный сын-бездельник. Тебе предстоит заниматься этим делом, поэтому ты должен знать все подробности до самых мелких деталей и уметь выполнять любую работу. Наступило время, Эндрю, когда тебе необходимо нести ответственность за что-то, а не только удовлетворять собственные прихоти, – прорычал Лиам. – И ты никуда отсюда не уйдешь, пока все бочки не будут собраны, ты понял?
В воздухе почти физически ощущалось напряжение, возникшее между отцом и сыном в результате столкновения двух характеров, оно казалось таким же горячим, как огонь, обжигающий бочки.
– Да, – ответил сын сквозь зубы и повернулся к отцу спиной.
Лиам кивнул Томасу Кэмпбеллу, который понимающе и одобрительно усмехнулся, поскольку сам был отцом троих сыновей.
– Пойдемте со мной, мисс Локхарт, – отрывисто произнес Лиам и направился через площадку к складским помещениям.
Ее туфли стучали по земле чаще, чем его башмаки, но она тем не менее поспевала за его нарочито широкими шагами. Наконец он вошел под широкую арку в кирпичное складское помещение. Постоянная прохлада, царившая в этом здании, охладила его тело, разгоряченное работой и огнем печи, и остудила гнев. Неожиданно остановившись, он едва не сбил с ног удивленную гувернантку, которая все же успела остановиться вовремя.