«Это опасный зверь», – предупреждал ее древний инстинкт. Он зверь, хищник. Ей нужно от него бежать и прятаться. Часто, поднимая голову, она видела, что его взгляд сосредоточен на ее губах или груди. Тогда слова застревали в горле и она замолкала, чтобы перевести дыхание. В его глазах читалось темное влечение, и это лишало ее способности мыслить.
Между тем Лиам ничего не говорил и ничего не скрывал. Когда она ловила его взгляд, он не отводил глаз и не прятал свое восхищение. Просто смотрел на нее так страстно, что от этого могли расплавиться каменные стены замка. Но при этом сохранял спокойствие и неподвижность статуи, высеченной из камня искусной рукой художника. Твердой, гладкой и безупречной.
Будь он проклят, что поцеловал ее!
Будь она проклята за то, что хотела повторить этот поцелуй!
Однако вечное присутствие Лиама создавало некоторые трудности для общения с Эндрю. Им приходилось придумывать всякие отговорки, чтобы избавиться от его общества.
А потом случился инцидент, после которого Филомена едва могла оправиться.
– Вы должны все сказать ему, Эндрю. – Филомена напомнила мальчику, когда они вместе вывели Руну на утреннюю прогулку. – Завтра третий день.
– Я обязательно скажу, – поклялся Эндрю. – Пойду вместе с Руной завтра утром к нему в кабинет.
Эндрю позвал собаку, чтобы она не убежала слишком далеко, и добавил:
– Последнее время с ним стало легко, как вы думаете? С моим отцом. Эти два последних дня… они прошли спокойно, правда ведь?
– Да, Эндрю, правда. – Филомена улыбнулась и повернулась к мальчику. – И у вас все идет отлично, просто замечательно. Как вам нравится «Граф Монте-Кристо»? Я ведь обещала, что это будет интересно.
– Да, – согласился Эндрю. – Книга куда интересней и занимательней, чем то, что разрешали читать другие гувернантки.
Филомена забеспокоилась.
– Боже мой, может, ваш отец возражает против того, чтобы мы это читали? – произнесла она вслух, невольно наблюдая за тем, как рассветное солнце золотит желтые осенние травы. – Но, думаю, он сказал бы нам, если бы содержание вызвало его неодобрение.
– Мисс Локхарт, – на лице Эндрю появилось странное выражение, похожее на смесь лукавства и откровенности, – мой отец не знает, о чем эта книга.
Она раскрыла глаза от удивления:
– Что ты хочешь сказать?
– Он совсем не знает французский.
Он хочет посмотреть на детей. Вот единственное объяснение тому, что Лиам каждый день приходит, когда они читают книгу, в которой он не понимает ни слова. Видимо, близко к сердцу принял ее слова, сказанные в церкви. И все. Или не все?
Если альтернатива ее не напугала, то только потому, что она испугалась почти до потери рассудка, услышавслова Эндрю:
– Мисс Локхарт, сюда идет мой отец.
– Что? – пискнула она.
Охваченная паникой, Филомена подхватила Руну, бросила ее в руки Эндрю и толкнула их обоих в дверь, но перед этим обернулась, чтобы убедиться, что их не поймали.
За деревьями мелькал только его силуэт, но ошибиться было нельзя. Маркиз Рейвенкрофт бежал с поразительной скоростью, при этом был почти раздет, несмотря на осенний холод. Издалека Филомена не могла понять, где кончается его обнаженный торс и начинаются штаны из оленьей кожи.
Лиам походил на движущегося исполина из теплой мужской плоти и горячей шотландской крови. И чем ближе он подбегал, тем неизбежней становилась перспектива разговора. Вспомнив, чем кончилась их последняя встреча, когда его губы встретились с ее губами, Филомена решила, что нужно отступить. В конце концов, в этом не было позора, сказала она себе. Целые армии отступали, когда приближался Демон-горец.
Ему нельзя доверять. А если судить по ускоренному биению сердца и по трепету, который охватил ее от одного его вида, хотя маркиз был еще далеко, ей тоже нельзя доверять.
Некоторое время она ничего не могла с собой поделать и наблюдала, как он бежит со стороны моря. Лиам не склонил голову, но держал ее так, что было видно – он смотрит только вперед, перед собой, на тот отрезок пути, который ему предстоит преодолеть.
Пока он ее не видел, она могла рассмотреть его в подробностях. И чем ближе он подбегал, тем больше она могла рассмотреть. Жилы, натянутые между крепкими костями, сокращались в такт движению. На широких дисках мускулатуры груди отражалась тяжелая поступь. Длинные ноги быстро сокращали расстояние между ними и двигались с безупречным чувством ритма. Волосы были распущены и лежали по плечам мокрыми прядями, как если бы он только что искупался в море. Филомена понимала, что нужно отвернуться, иначе он подумает, что за ним подглядывают, но туфли будто прилипли к земле, а глаза – к его телу. От неловкой ситуации ее спасло то, что Лиам повернул налево в сторону зарослей и направил свой бег по западному холму в сторону винокурни.