– Прошу меня простить, англичанка, но я вам не лгал. – Он улыбнулся ей такой потрясающе приятной улыбкой, что Филомена тотчас его простила, хотя и до этого не сердилась. – Я говорил правду, когда сообщил, что работаю мастером. Если бы вы постарались разузнать обо мне, вам сказали бы, что я являюсь совладельцем винокурни и всего остального. – Торн пожал плечами, а в глазах прыгали веселые искры. – Признаюсь, я был уязвлен немного, что вы не стали обо мне расспрашивать.
– Однако то была ложь путем сокрытия правды, Торн, – поправил его Рейвенкрофт, спускаясь по лестнице.
Его глаза подозрительно смотрели то на Торна, то на Филомену.
Филомена спустилась на ступеньку ниже, внутренне она буквально съежилась от неопровержимости его слов о сокрытии правды.
«Значит, они братья», – поразилась Филомена. Хотя теперь, когда они стояли рядом, сходство было заметно. Она видела, что они одинакового роста, хотя Рейвенкрофт, безусловно, крупнее. Как и Дориан Блэквелл, Лиам был смуглым и темноволосым, а волосы Гэвина сверкали даже ярче, чем когда были мокрыми от морской воды.
Между мужчинами, казалось, воздух был насыщен напряжением так сильно, что Филормена едва могла дышать.
К счастью, тут прозвучал гонг, возвещающий, что до обеда осталось полчаса, и оборвал волны агрессии, перекатывающиеся между братьями. Филомена мысленно поблагодарила шеф-повара за своевременное вмешательство.
Лорд Торн накинул на себя, как плащ, образ добродушного гостя и повернулся к Филомене.
– Увижу ли я вас на обеде, англичанка?
– Наверное… – ответила Филомена, неуверенно поглядев на своего работодателя.
– У меня в доме называй ее мисс Локхарт, – приказал маркиз. – И я никогда не приглашаю на обед тебя.
– Однако я всегда остаюсь к обеду. – Гэвин улыбнулся брату своей озорной улыбкой. – Ну же, Лиам, не лишай моих племянника и племянницу моего очаровательного общества. А теперь, извините, но я хочу посмотреть, какие еще кулинарные чудеса приготовил твой французский гений на сегодняшний вечер.
И повернувшись на каблуках, он побежал по лестнице в сторону кухни.
По мнению Филомены, это было не бегство, а стратегическое отступление. Судя по тому, какой гнев сверкал в черных глазах Рейвенкрофта, она мысленно поаплодировала решению лорда Торна.
У маркиза побелели косточки на пальцах, сжимавших перила, а на шее пульсировала вена. Он сверлил ее яростным взглядом. Рейвенкрофт ничего не говорил, но рассматривал ее лицо в поисках ответа на какой-то вопрос, который не осмеливался задать.
Филомена завороженно наблюдала за сменой эмоций на его суровом лице. Это было раздражение, ярость и что-то еще… может быть, страдание?
Это заставило ее смутиться и расстроиться.
– Мой лэрд… – начала она.
– Разве я плачу вам не за то, чтобы вы проводили все дни с моими детьми, мисс Локхарт?
Намек на то, что она не исполняет свои обязанности, оскорбил Филомену. От растерянности она только кивнула.
– Так выполняйте, – отрезал он и покинул ее, спускаясь вниз, прыгая через ступеньку, как бы преодолевая препятствия.
Филомена не могла сдвинуться с места, пока хлопок тяжелой двери не заставил ее вздрогнуть.
Впервые за долгое время Филомена не могла заставить себя есть. Желудок ее испуганно сжался, и она все время поглядывала на графа Торна, который постоянно ухаживал за ней и говорил ей что-то приятное. Иногда она осмеливалась глядеть в сторону маркиза, который угрожающе молчал, а его взгляд с каждым выпитым стаканом виски становился все мрачнее и яростнее.
Приятный запах супа из пастернака и лука-порея с белой рыбой в сливочном соусе дразнил аппетит, но стоило ей поглядеть на еду, как становилось плохо. Она нервничала не только по поводу странного развития отношений между ней и двумя братьями Маккензи. Сидящего рядом с ней Эндрю одолевали мрачные предчувствия, не станет ли лорд Торн расспрашивать его о щенке.
Казалось, все присутствующие были на взводе. Единственными звуками, нарушавшими тяжелое молчание, царившее в комнате, были звуки дождя, хлеставшего по стеклу окон, и звяканье серебряных приборов. Только Рианна ела с аппетитом, не обращая внимания на напряжение за столом. Напротив нее сидел Рассел, внимательно наблюдавший за присутствующими, стараясь понять, что он пропустил.
Когда Рианна утолила первый голод, она стала есть медленнее и начала разговор:
– Дядя Гэвин, довелось ли вам встретить в Лондоне по-настоящему изящных леди?
Граф снисходительно ей улыбнулся:
– Нет, ни одну из них я не выбрал бы в графини.