Так чего же они медлят?
– Разденься, и я сделаю так, что ты много дней будешь парить над землей!
Она покачала головой, и в глазах блеснуло сожаление и доброе сочувствие.
– Нет. Если ты еще не влюблен в кого-то, – я не знаю, кто она, – то уже готов влюбиться. Я тебе уступлю один раз, но потом ты будешь так мучиться стыдом и раскаянием, что уйдешь от меня совсем. Я не хочу, чтобы мы с тобой расстались таким образом.
– Скажи мне, – спросил Лиам саркастически, – гадания и предсказания оплачиваются лучше, чем проституция?
– Ты жесток, потому что я права, – ответила Мэри резко.
Он яростно уставился на нее, но она отвечала ему тем же.
– Садись, мой лэрд, и выпей со мной, – пригласила она. – Можешь рассказать мне о ней.
– Нет, спасибо. – Лиам опасался пить в такую минуту.
– Тогда выпей чаю, – и Мэри указала на чашки, стоящие около нее.
Лиам согласился и присел на одинокое кожаное кресло, стоящее рядом с камином, которое явно было приготовлено для посетителей-мужчин. Мэри молча разлила чай, а он наблюдал за ней. Внутри у него все переворачивалось от вожделения, разочарования и, если быть честным, от облегчения.
Лиам взял из ее рук тонкую чашку из костяного фарфора, которую она передала ему через стол, и постарался не выпить содержимое чашки одним глотком. Он никогда особенно не любил чая и всегда чувствовал себя неловко, держа в руках хрупкую вещь.
Мэри глядела на него с умным сочувствием:
– Мне нравится, что я никогда не могла по-настоящему тебя разгадать. Ты – подполковник Маккензи и Демон-горец. Ты смело бросаешься в схватку, не моргнув глазом, не трусишь в самых опасных ситуациях. Но увлекся женщиной… которой так боишься, что готов бежать?
Лиам ничего не ответил и поставил на стол чашку с чаем. Он бежал не только от Филомены, он бежал от себя самого, от унижения, которое ощутил после признаний, сделанных в темноте. Он поделился с ней своими тайнами, своей болью. Он раскрыл всю силу своего вожделения… И это ее напугало.
Он обещал оставить ее в покое, но даже когда произносил это, знал, что лжет. Не мог он оставить ее в покое. Мисс Локхарт стала частью его самого.
– Это любовь? – спросила Мэри ласково.
– Это… очень сложно.
– Любовь – это всегда сложно, дорогой, – и она рассмеялась. – Поэтому я занимаюсь тем, чем занимаюсь, чтобы не влюбиться в кого-нибудь, кто этого достоин. Сложности – это скучно, кроме тех случаев, когда они происходят с другими.
Лиаму показалось, что ее легкое отношение к ситуации позволяет ему признаться в том, чего он боялся и что только подозревал.
– Она не хочет иметь дело с Демоном-горцем.
– Но у тебя же есть много других титулов и званий, – напомнила Мэри с иронической усмешкой.
– Кажется, ее они совсем не интересуют.
Это восхищало его в Филомене. Он охотно использовал бы все свои титулы, только чтобы получить от нее желаемое, но не был уверен в их действенности.
Мэри только пожала плечами:
– Тогда будь Лиамом Маккензи. Просто мужчиной.
– Я не знаю… кто это.
– Если она хорошая женщина, она поможет тебе узнать.
Он покачал головой, а на сердце становилось все тяжелее.
– С ней плохо обращались, и она знает, что я – человек неистовый, буйный. Она меня боится…
– И все-таки? – подсказала Мэри.
– Она на меня кричала, – ответил он, сам себе не веря. – Прошло много лет с тех пор, как кто-то осмелился… Она мне сказала, что я не могу ей приказывать, что она – женщина со свободной и независимой волей. И назвала меня самодуром и наглым дикарем.
– О господи! – Мэри спрятала улыбку за веером. – Что же ты сказал ей в ответ?
– Я ее поцеловал. И она ответила на поцелуй.
– Женись на ней, Лиам, – приказала Мэри и резко сложила кружевной веер. – И как можно скорее. Завтра, если получится.
– Я ей не нужен, – ответил он растерянно.
– Не смеши меня. Любая женщина хочет тебя заполучить.
Мэри разглядывала его с любопытством, прихлебывая чай.
– Только не она. У нее есть тайна, болезненная тайна. Она меня избегает, мне кажется. Но иногда она смотрит на меня так… как будто хочет меня, как будто понимает меня.
– У всякой женщины есть свои секреты.
Мэри нетерпеливо вздохнула и со стуком поставила свою чашку на стол. Потом хлопнула закрытым веером по его руке, чтобы привлечь к себе внимание.
– До сих пор удивляюсь, как это большинство мужчин не догадывается, что за женщиной, которая не охотится за титулом или деньгами, нужно ухаживать, безмозглые вы идиоты, хотя я люблю вас.
– Ухаживать? – Слово звучало для него как иностранное, и сама идея казалась ему неожиданной. – Ты имеешь в виду дарить подарки, драгоценности?