– Нет, черт побери! – Она театральным жестом подняла руку ко лбу. – Самое ценное, что ты можешь подарить женщине, достойной женщине, – это доверительные отношения, время, правду, безопасность и дружбу.
– Дружбу? – Лиам тоже поднял руку и прижал к виску, где у него начала пульсировать боль.
– Говори с ней, узнавай ее, и пусть она узнает тебя. Интимность возникает не только в спальне. Чтобы полюбить друг друга, вы должны сначала понравиться друг другу. Она тебе нравится?
Лиам задумался. Ему нравилось, как она ведет себя с его детьми, как с ними разговаривает. Ему нравилось, что для практичной женщины она ведет себя как идеалистка. Ему нравилось, как она ест: с удовольствием, но соблюдая хорошие манеры. Как причесывает волосы, как морщит нос, какие книги читает, хотя содержание многих он не понимал. Ему нравилось, что ей можно поведать свои секреты в темноте, и она никогда не будет его стыдить за это. Что она относится к нему с сочувствием, и в сочувствии нет оттенка жалости.
Ему нравилось, что происходит с его сердцем, стоит ему услышать стук ее каблуков по полу замка. Если подумать, то он не смог придумать ничего, что ему в ней не нравилось. Может быть, только ее тайны. Те самые, из-за которых у нее под глазами лежат тени; те, из-за которых она его боится.
– Да, – признался Лиам, – она мне нравится.
– Тогда отправляйся к ней и сделай ей предложение прямо сейчас.
Мэри встала, готовясь выгнать его из своего дома.
– Ты говоришь так, будто это очень просто! – Лиам тоже встал и почувствовал себя большим и неуклюжим в ее изящной комнате.
– Все достойное легко не дается, – ответила она. – Ты помог уничтожить Ост-Индскую компанию, ты захватывал крепости и свергал правящие режимы. Если она будет сопротивляться, осаждай ее, сломи сопротивление, разрушь ее стены, подполковник! Ты же знаешь, как это делается.
Ее речь вызвала у Лиама сухой смешок.
– Я не могу отправиться прямо сейчас. Мне предстоит совещание, на котором я – председатель, здесь, в Дингуолле, и оно продлится неделю. Таковы мои обязательства перед моими родственниками и кланом, и я не могу ими пренебрегать.
– В таком случае у тебя есть неделя на размышления о том, как завоевать ее сердце, лэрд Маккензи. И я советую тебе распорядиться этим временем разумно.
В отношении дождя Рассел оказался прав. Так думала Филомена, стоя на крыше замка Рейвенкрофт у северо-западного парапета и наблюдая за празднеством, разворачивающимся внизу. Холодный октябрьский ветер нес с собой влагу, но ни капли дождя не упало на землю. Лэрд Маккензи вернулся два дня назад и, казалось, привез с собой почти всех жителей Хайленда, чтобы отпраздновать Самайн. У Филомены не было возможности ни увидеться, ни поговорить с Рейвенкрофтом наедине, потому что он постоянно был окружен гостями или занят делами. Сегодня он взял с собой детей и лэрдов Мунро и Фрейзера с их семьями, чтобы отправиться в деревню Финлох. Филомена осталась одна.
Она провела день, помогая захлопотавшемуся Джани и домоправительнице, миссис Грейди, чтобы снять с них хотя бы часть забот по дому. Но скоро поняла, что больше мешает им, чем помогает. Тогда она решила воспользоваться минутой, чтобы уединиться, прежде чем начнется вечернее празднование.
Рейвенкрофт вернулся домой вместе с толпой хайлендеров – простых земледельцев и дворян. Многие ночевали в роскошно обставленных комнатах для гостей, но большинство соорудили во дворе разноцветные палатки, согревая их сильно пахнущими кострами из торфа, а сами грелись скотчем и элем в таком количестве, что можно утопить целый пиратский корабль.
Джани познакомил Филомену с клетчатыми пледами и флагами, гордо украшавшими палатки, а также с тартанами разных кланов. Гости из близлежащих кланов Макдоннелов и Макбинов выпивали вместе с Маккиненнами с острова Скай и с Макнейлами с Внешних Гебрид. Между них затесались Кэмпбеллы, а также некоторые представители кланов Росс и Фрейзер.
У Филомены не было подходящего костюма для Хеллоуина, поэтому она надела черную накидку с лисьим воротником и выбрала свое самое лучшее платье из тонкого зеленого шелка.
Замок Рейвенкрофт со своими величественными кирпичными стенами, обширными угодьями и шпилями, устремленными в темные небеса, как нельзя лучше подходил для зловещего праздника. Однако одетые в маскарадные костюмы участники, которых видела Филомена со своего места на крыше, были слишком веселы, чтобы праздник можно было назвать по-настоящему зловещим.