Клан Лиама начал перешептываться и обмениваться восклицаниями, когда он подошел сзади к Филомене и положил руку ей на плечо. Она повернулась, и сияющая улыбка стала гаснуть, а потом исчезла.
– Могу я пригласить вас на танец, моя леди?
Он поклонился ей, как кланяется ученик своему наставнику или, в этом случае, наставнице. Ее огромные глаза подсказали ему, что она заметила подчеркнутое обращение «моя». Пьяная и веселая, толпа обрадовалась такому повороту событий, стала кричать и выталкивать Филомену, пока та не очутилась практически в объятиях Лиама.
– Мне трудно отказать вам, – пробормотала она.
Лиам весь напрягся, когда их тела соприкоснулись, как будто в точках касания прошел электрический разряд. Везде, где его разгоряченная кожа прижималась к ее изумительному платью, она начинала пульсировать. Кончики ее невероятных грудей терлись о его торс прямо под грудью. Ее бедра прижимались к нему, и складки килта путались в складках ее платья.
Крепко взяв Филомену за руку, он другой рукой обнял за талию чуть ниже спины и прижал к себе. Они танцевали бы бедро к бедру, если бы он не был так высок, однако Филомена прекрасно помещалась в его объятиях, будто была создана для них. Все ее пышные изгибы и впадинки как раз совпадали с углами и твердыми выпуклостями его тела.
Они начали ритмичное движение, их тела двигались безупречно, хотя он чувствовал, что слишком часто ставит ее в неловкое положение. Ее рука трепетала на обнаженной коже его плеча, подобно бабочке, не желающей садиться на цветок.
Ей пришлось несколько раз нервно вздохнуть, прежде чем она решила спросить:
– Почему бы вам не надеть рубашку, мой лэрд? Это не вполне прилично.
Из его горла вырвался выразительный смешок – всегда такая правильная эта барышня, мисс Филомена Локхарт.
– Оглянитесь вокруг, – бросил он с вызовом. – Танец с полуобнаженным маркизом отнюдь не самая неприличная вещь из тех, что совершаются здесь в эту минуту!
Он вел ее в плавном медленном танце, и она поглядела на другие пары, потом на то, что происходит в палаточном городке и даже в лесу неподалеку, где предавались непристойным удовольствиям в тени деревьев, виднелись извивающиеся тела и слышались подозрительные звуки.
Это отвлекло Филомену, и она споткнулась, чем тут же воспользовался Лиам, прижав к себе еще теснее.
– Что вы делаете? – спросила Филомена, задыхаясь, и постаралась довольно безуспешно отодвинуться на приличное расстояние от партнера.
– Стараюсь не наступить на вашу ножку, барышня, – ответил Лиам с наигранной наивностью, наслаждаясь ее замешательством куда больше, чем следовало бы. – Иногда я бываю довольно неловким чудовищем и могу вам навредить.
– Я уверена, вы никогда мне не навредите, – ответила она, опуская длинные ресницы.
– Вы считаете меня слишком хорошим танцором и ошибаетесь, – шутливо заметил Лиам.
– Нет! – Голос Филомены прозвучал жалобно: ей никак не удавалось почувствовать себя свободно в его объятиях, несмотря на все его попытки успокоить ее. – Это вы считаете меня лучше, чем я есть на самом деле. – Голос ее прервался, и она попыталась отвернуться. – Пожалуйста, извините меня, мой лэрд, но, кажется, мне пора уходить.
Лиам только крепче сжал ее, отказываясь отпустить.
– Не убегайте от меня, Мена! – Звучание этого имени на языке было слаще самого лучшего виски. – Не убегайте от наших отношений. От нас.
– Нет никакого «нас», – прошипела она. – Пожалуйста, отпустите меня и не устраивайте сцен, я вас очень прошу!
– Послушай меня, женщина, – приказал он.
И она подчинилась, хотя сдвинула брови и сердито нахмурилась, глядя на его ключицы.
Лиам стал говорить нежнее, его слова шли от самого сердца.
– Когда я говорил, что хочу, чтобы Рейвенкрофт стал вашим убежищем, я именно это имел в виду. – Его голос и руки стали мягкими, но он не выпускал ее из объятий. – Эти камни, они всегда будут здесь. Мой клан – у них есть сила и единство, они способны противостоять бесчисленным врагам. В этом месте можно строить новую жизнь, Мена. И этой ночью ее можно начать.
– Для меня нет новой жизни. – Она сказала это так тихо, что Лиаму пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. – Для меня, для нас обоих будет лучше, если вы сейчас же прекратите, прежде чем вам и всем станет больно.
– Я не прекращу до тех пор, пока вы не прикажете, и, вероятно, не прекращу даже тогда, – признался Лиам и прижал ее как можно крепче, чтобы она почувствовала возбуждение, охватившее его тело, чтобы она ощутила пульс, бьющийся в паху. – Только скажи мне, что ты не жаждешь этого. Скажи мне, что ты не почувствовала той бури, которая между нами зародилась в самый первый день, когда мы встретились. Что в душе ты не поняла неизбежность наших отношений. Я с первого раза, как тебя увидел, понял, что моя судьба – заполучить тебя здесь, в этом тумане. И ты должна взять меня, Мена… всего меня. Требуй от меня, чего хочешь. Возьми от меня то, что я могу тебе дать.