— Я, правда, на нее похожа?
— Ну, когда в урайской ипостаси, да, только у Лельки волосы чуть потемнее были, светло-русые скорее, и кудри не так сильно вились, а так — одно лицо.
— Как, ты сказал, ее звали?
Жена отчего то аж с лица сошла.
— Ее звали Ольга, но мы все называли ее Лелькой. Ей так нравилось, — пояснил я. И сам застыл с открытым ртом поняв к чему она клонит.
— Лелька. Леля, Леля, — Дора, словно на вкус, имя матери пробовала. — Девена права, Перуну я не дочь.
В глазах жены застыли слезы и ужас.
Глава 30
— Да, серого, конечно, жаль, — вздохнул Демитрий, отпивая пиво из банки, которую только что открыл.
— До сих пор в голове ее плач стоит, — поморщился Влад. — Позвонить надо, узнать, как она.
— Зачем звонить, посмотри ментально — и быстро, и бесплатно. Закрой глаза, сосредоточься, открой внутреннее зрение, продумай о ней, потянись к ней всей душой.
Влад потянулся и увидел руку, сжимающее ее горло, покрасневшее лицо, затуманенные глаза, приоткрытые губы. Вот рука, оторвавшись от горла, бьет ее по лицу и опять сжимается на горле мертвой хваткой. А ощущения при этом — не то боль, не то смятение, не то удовольствие, агония какая-то. Влад вздрогнул в испуге и разорвал связь, закашлявшись:
— Ей плохо, ее, кажется, душат. Господи! Нужно к ней.
— Не нужно, — Демитрий улыбался, щурясь на солнышке, — ей не плохо, ей хорошо. Очень.
— В смысле хорошо: тогда что это?
— Ну, знаешь, о вкусах не спорят, о вкусах в постели — тем более.
— Что? О Боже! О Господи!
Влад покраснел до корней волос.
— Прости, нужно было мне сначала посмотреть. Просто обычно она закрывалась в такие моменты. Щас не то того, видно.
— С кем она?
— С мужем, с Авериным.
— Вот …ять, так и знал, что он извращенец — в глазах Соколова был ярость.
— О нет, то не он, то она, деточка наша, наконец-таки свои тайные желания ему поведала, бедный полкан, чую, сам в шоке будет. Вкусы у него вполне стандартные, не то что у юной богини. Он еще много чего узнает и попробует с ней.
— Да ну вас нафиг! Такой милый ребенок был, извращенкой ее сделали только вы трое. Папаши, мать вашу! Неужели совсем ее не жаль ничуть?
— Вот не поверишь, жаль нам всех вас, жаль людей, и для того, чтобы вы, люди, жили долго, счастливо и стабильно, нужны такие, как она. Хранители. А в ней как в глорианке энергии столько, что, если выпустит все, Москвы и Московской области в пять секунд не будет, в пепел обратится. И для того, чтобы ее сдерживать, ей нужен, в том числе, и секс, и чем больше и жестче, тем лучше. Уж извини, такая у нас, ардонийцев, природа.
— А почему именно она? Почему именно моя жена и мой ребенок?
— Жена твоя сама вызвалась, никто не принуждал и не заставлял. Ты тоже был ее кармической парой, как сейчас Олег для Доры. Хранители рождаются только в таких браках.
— Зачем Пелегин ее убил?
— Он не хотел, так вышло. Придет время, все узнаешь.
— Да что ж у вас за тайна там, за семью печатями? Кем была Оля?
— Сестрой Перуна, ныне генерала Пелегина.
Тарх появился в трех шагах от них, словно из воздуха. Рядом же появилась вдруг и Дора.
— И убил ее я, а не он, — спокойно продолжил Тарх.
— Как же так! — опешил Влад.
— Откройте сознание и смотрите.
Все закрыли глаза, сосредоточились и вдруг, словно бы вернулись на 28 лет назад, мысленно оказавшись в родильной палате. В центре стояло кресло с Олей, она вся была в поту, бледная. Уже измученная. Перед ней, придерживая ноги, стоял Пелегин. У изголовья стоял Тарх, обтирая ей лоб влажной салфеткой. Также присутствовали Сомов и Демитрий.
— Это ведь не она? Это ведь не про нее? — лепетала Оля, морщась от боли. — Вы ведь ошиблись? Да? Ошиблись? Это не про мою девочку?
В глазах роженицы был ужас.
— Тужься, Ляля, тужься, еще чуть-чуть. Головка уже видна!
— Ответь мне, Перун! Ответь! — не унималась роженица.
— Да пропихни же ты ее, в конце концов! — негодовал Перун. — Задохнется же! Тужься!
— Давай, родна, давай!
Тарх взял Олю за руку, помогая приподняться в потугах.
— Она старательно потужилась, и через минуту на руках у Пелегина была кричащая малышка.
— Дай мне ее, дай, дай, — попросила мать, протягивая руки к новорожденной.
Пелегин положил девочку сестре на грудь, та сразу стала разбирать ее волосы на затылке и, что-то найдя, пришла в ужас.
— Нет! Нет!!! Нет! — в ужасе закричала она, плача. — Это она, это она!
— Успокойся, Лелюшка, все хорошо. Все, как должно, — улыбнулся Перун.
— Что значит, как должно? Убей ее! Убей немедленно! Она все погубит, ты же знаешь! Убей!
Пелегин взял младенца, перерезал пуповину и передал ребенка Демитрию.
— Куда он ее понес? Куда? Ее нужно убить! Я должна убедиться! Дайте мне! Я сама! — как безумная, кричала мать, пытаясь встать.
Пелегин удержал ее за ноги, а Тарх одним легким движением свернул женщине шею. От его рук пошел серебряный свет, окутавший тело, и скоро на кушетке осталась лишь горстка пепла. Пелегин сгреб его в какую-то железную чашку, из чашки пересыпал в маленькую бутылочку, бутылочку положил себе в карман.
— Спасибо за помощь, — сухо поблагодарил Пелегин.
— С племяшкой тебя! — улыбнулся Тарх, похлопав отца по плечу.
— Она будет звать меня отцом, как и их. Так будет проще многое объяснить. И ни к чему ей знать, что ее хотела убить собственная мать. Для всех вернее, умерла во время родов от кровопотери.
— Да, конечно.
— Надеюсь, мы поступили правильно и не пожалеем о выборе.
— Не пожалеем, отец. Я смогу ее сдержать, клянусь! Я всегда буду рядом. Она — просто чудо.
Он так счастливо улыбался, словно знал то, что неведомо другим
Все вернулись к реальности, голова кружилась, Демитрий поддерживал Влада под руку.
— Я спас твою дочь, Влад, твоих внуков, правнуков, твой род, наш род.
— Так ты уже тогда знал, что она будет твоей? — присвистнул Демитрий.
— Ты хуже, чем Аверин, ей-богу, хуже, — сплюнул Влад.
— До восемнадцатилетняя я к ней не прикасался. И только боги знают, как мне было больно смотреть на все то, что они с ней творили, не меньше, чем тебе, поверь. Но раньше времени даже Перун знать был не должен.
- Почему она хотела меня убить? — спросила Дора, отойдя от шока.
— Она знала о договоре и не хотела тебя ему отдавать, у нее с Люцием свои счеты были.
Тарх напрягся, отскочив в сторону так стремительно, словно вампир из ужастика: к нему навстречу, подняв руки, стремительно шла Дора. Быстро развернулась и сделала движение руками, словно кинула что-то в бывшего, тот выставил руки вперед, словно закрываясь, и вот уже Дора отскочила, пригнувшись.
— Смотри ментально, — шепнул Демитрий Соколову, — так интереснее.
Он посмотрел и замер от ужаса. Дора метала в Тарха огненные шары, тот скакал, как на раскаленных углях, уворачиваясь.
Она подошла ближе и ударила его с разбегу ногой в грудь, он схватил ее за руку и хотел шибануть о дерево, но она лишь уперлась в него ногами и подпрыгнула, выворачивая мужу руку. Ее пальцы вдруг превратились в огромные изогнутые когти. Замахнулась было ими на Тарха, но тот выпустил из своих рук огненные ленты, которые опутали руки Доры. Она лишь зарычала, засветилась белым светом, и ленты исчезли, а Тарх отлетел назад. Дора вскинула левую руку, и в ней появилась молния, здоровенная, огромная, вибрирующая молния.
— Не смей!!! — заорал Влад, бросаясь к обезумевшей дочери и отталкивая ее в сторону, чтобы молния не попала в мужчину.
Его ударило мощным разрядом тока, и он отлетел в сторону. Молнию дочь выпустила, но она угодила в столб с телефоном, к счастью рядом никого не было. К Соколову бросился Демитрий, начал ощупывать и водить над ним руками.
— Папа!!! — дико закричала Дора, поняв, что случилось, и бросилась к отцу.
— Ты что, с ума сошел! Никогда больше не подходи к ней, не касайся ее, когда она сражается. Она может убить неосознанно, случайно задев. С контролем у нее вообще беда!