— Мамочка!
Лиза кидается ко мне. Я прижимаю их к себе, не могу нарадоваться.
— Хорошие мои! Родные! Любимые! Как вы тут без меня?
— Все хорошо, мамочка! Только тебя не хватало! — шепчет Лиза и смотрит на меня заворожено.
— Ты такая красивая!
— Поздоровайся с прадедушкой!
Я беру Илюшу на руки и поддавливаю Лизу вперед, она сдержанно, как и положено, кланяется Деметриосу, он кланяется ей в ответ и подхватывает на руки со смехом.
— Ты ж моя радость! — смеется он. — Красота ты моя. Дед говорил, ты, как мама, четырехмерная?
— Ага, — кивает девчушка гордо.
— А ну-ка, покажи, — подначивает дед, и Лиза меняет облики быстрее, чем перчатки.
— Чудеса! — восхищается он.
— Дед, можно, я переоденусь, мне неудобно, если честно, — решилась попросить я.
Конечно! Платье церемониальное и теперь можно снять.
— Спасибо, я быстро.
Я быстро поднимаюсь наверх, в спальне темно, муж спит, уткнувшись в подушки. На него стараюсь не смотреть, а то не удержусь. Быстро снимаю красное пышное, достаю из шкафа голубое атласное в пол с белым поясом, у него летящая легкая юбка, просто и красиво. Вешаю на его место красное, возвращаюсь в гостиную. Ловлю на себе восхищенный взгляд Тарха и готова врезать ему по морде. Хоть бы жены постеснялся, поганец! Она вполне мило беседует о чем-то с Лизой, взяв ее к себе на колени. Лиза уже в урайской ипостаси в гостиной, там же Девена и Ярик с чемоданом.
— Ты куда-то уезжаешь? — спрашиваю я.
— Да, папа обо всем догадался и убьет меня, если я останусь здесь, — серьезно говорит мальчик и кидается ко мне обниматься.
— Я буду скучать, — шепчет мальчик.
— Я тоже, мой хороший.
За прошедшие месяцы я, и правда, прикипела к добросердечному мальчишке, он бывал у нас почти каждый день.
— Куда ты летишь?
— К тете Ягине. Она добрая, хорошая. Папе нет хода в чертоги ее мужа Велеса.
— Ну, хорошо тогда.
Кто-то звонит в домофон, Девена вздрагивает.
— Перейди у урайскую. Закрой ауру и впусти гостя, это за Яриком, — говорит Перун, улыбаясь.
Делаю, что велят, выхожу, на террасе горит свет, и я прекрасно вижу того самого мужчину, которого довозила до Витаора. Иду к калитке, мужчина улыбается мне, как маков цвет.
— Да етит твою за ногу! — опять восклицает мужик. — Таруса Перуновна! Ты что, реально свое время вспять повернула? Почитай 6 тыщ лет по Мидгарду минуло, как виделись, а ты не то что не постарела, помолодела!
— Я не Тара, я Дора, — смеясь, поясняю я.
— А-а, то, я смотрю, одно лицо! Дед дома? Я за внуком его приехал, за Яриком.
— Дома, проходите.
Я едва сдерживаю смех. Мужик подумал, что я дочь Тары, а Перун мне дед. С Тарой я, и правда, очень похожа, только та постарше выглядит, всего-то лет на 10, хотя на самом деле на несколько десятков тысяч лет.
Я распахиваю перед гостем дверь, мужчина входит и кланяется в пояс:
— Здравы будьте, люди добрые! Мир дому вашему.
— И ты здрав будь, Велеслав Родович, — улыбается Перун и обнимает заклятого друга вполне по-свойски и радостно.
— О, Горыныч! Ты то как тут? — восклицает гость, смотря на императора галактики Огненный Дракон.
Я закусываю губы, чтобы не расхохотаться. Так вот кто такой великий Деметриос на самом-то деле!
— Да так, сына навещал, — улыбается дед, обнимая старого товарища. — Здрав будь, Велес.
Они тоже обнимаются. Выходит, вперед Ярик и кланяется в пояс дяде. Но мужчина не смотрит на племянника жены, он смотрит на Диву так, словно диво-дивное увидел, словно у нее рога в 2 метра выросли, да что ж такое-то, а! Только вот скандала от ревности не хватает. А мужик аж на шаг отступает и за сердце хватается. Рот приоткрыл. Плохо ему. Присмотревшись, понимаю, смотрит он так не на Диву, а на Илюшу, которого она держит на руках.
И сразу накрывает стерва паника! Что не так с моим сыном? Что в нем видит древнейший из ведических богов, что ж сердце щемит?
И тут с лестницы раздается радостный возглас мужа:
— Папа?! Папа! — восклицает муж, и теперь уже мое сердце останавливается от ужаса.
Глава 40
Мне стало плохо. Ноги подкосились. Меня подхватили чьи-то руки, куда-то повели. Пришла в себя окончательно, когда Девена плеснула мне в лицо холодной водой.
— Вот только не говорите мне щас, что мой муж — это тот самый хрен, из-за которого менее чем за 10 минут погибли 25 миллионов человек! — простонала я, холодея от ужаса.
— Послушай меня, Дора! Очень внимательно! — Тарх взял меня за плечи и встряхнул. — Велес слишком поздно его прислал на Антлань. Это как чинить старый стул из рассохшихся досок. Можно собрать для вида, а посидишь чуть-чуть — под тобой же и развалится. Все власть была у жиров, которые лишь выжидали удобного момента. А он старался, честно, до последнего. Да, в какой-то момент дрогнула душа, поддался, согласился с ними. Но он думал, что это его шанс выжить. Не дай он свое согласие — они бы убили его той же ночью. И я был вынужден сделать то, что сделал, чтобы искоренить эту шайку жрецов под корень раз и навсегда. Пока они не ждали, пока вновь не успели укрыться где-нибудь, чтобы начать все заново потом. Я дал шанс выжить его народу, по сути своей, чистому и светлому, начать все заново однажды, без этих упырей.
— Кому начинать, если ты всех уничтожил!
— Крым-то остался, — усмехнулся Тарх. — Аюдаг остался. Град подводный на пол Черного моря остался. Просто так мы, что ли, за него боролись? 25 миллионов погибли, а 30 ждет своего императора.
— Чтобы распять за гибель своих близких?
— Те, кто остался, были согласны с политикой жрецов, то есть каждый сам сделал свой выбор.
— И среди этих 30 тысяч точно нет жрецов теперь?
— Если и есть, ты найдешь и убьешь! Ты теперь — как королевская ардонийка, прекрасно почувствуешь ложь, кто бы ее ни произнес.
— Как? — удивилась я.
— Я тебя ненавижу! Ты уродина! — выпалила Лиза.
И у меня сразу раскалились три чешуйки королевской метки на запястье.
— Чем больше ложь, тем сильнее жжет, — пояснил Деметриос.
— А, используя дар, от меня со временем научишься видеть, что было на самом деле в прошлом, — добавил Сомов. — Но будь там, в урайской ипостаси, ну, сама понимаешь — ваш брак политически важен еще.
— Детки, возьмите планшеты, поиграйте за столом.
Дети отошли в другой конец комнаты, надели наушники.
— Вы знали, в чью постель меня кладете?
— Да. Понял в тот день, когда Мара его убить накануне свадьбы хотела, — развел руками Перун, бывший хмурее тучи.
— А я вообще еще молод, никого лично не знал, — пожал плечами Дима.
— С самого начала знал только я.
Тарх смутился и потупился.
— Сволочь! — прошипела я, припомнив, что мы вытворяли втроем.
— Прости. Но в том, что было, лишь твоя вина, — тихо произнес он.
Все разом посмотрели на меня, взгляда Дживы, сидевший на спинке кресла рядом с Тархом, я не выдержала.
— Так, короче, ты ее отпускаешь с ним, отдаешь свою дочь перуницу в род Велеса? — быстро перевел стрелки Дима.
— Так уже отдал, получается, — вздохнул урайский отец. — Мужа не бойся. Он такой сейчас, какой есть, таким был, а будет впредь только лучше. За 4 тысячи лет, что спала душа Анта, она многократно выросла, обогатилась лишь благими знаниями. Мудростью.
— Так у него, получается, и жена там, где-то есть?
Я почувствовала, что вот-вот заплачу от горечи, сейчас вспомнит ее, влюбится, как я в Тарха из-за Майи, а мне и детям ручкой помашет.
— Ты — его кармическая пара, он уже любил тебя, любит и будет любить, — пояснил Тарх с улыбкой.
— То есть я была женой Анта? — поразилась я.
— Да, ты и была, — кивнул Тарх, улыбаясь во все зубы свои белоснежные.
А вот я припомнила их родословную, и мне стало совсем не до смеха.