— Мы еще увидимся? — вздыхает отец.
— Интернет и вайбер есть и у нас, — улыбается Велес.
— Это мой отец, — представляет Олег, — Алексей Романович Аверин.
Женя принесла подарки детям, платье для Лизы, костюм для Илюши и комбинезон для Маши, попрощавшись, уже собрались уходить, как меня вдруг осенила идея.
— Папа, принеси, пожалуйста, мой кошелек, телефон и записную книжку — в спальне, в первом ящике стола.
Перун послушно исчезает и возвращается через минуту.
— Вот, держи. Здесь номера счетов, пароли. Пользуйся, Сомов мне довольно много оставил, покупайте себе от нас подарки по праздникам, ладно? Ключи от дома и машины, переезжайте туда, если хотите.
— Хорошо, — грустно улыбается отец и еще раз обнимает меня. — Береги их.
Обращается он к Олегу и обнимает его.
— Буду, обещаю.
Они крепко пожимают руки, и мы все встаем в круг.
— Теперь к маме, — просит Олег и мы все перемешаемся в Партенит (Партенит — курортный поселок городского типа в Крыму у подножья горы Аюдаг), практически к подножью Аюдага, где Сергей Петрович купил для Али небольшой, но уютный домик.
Даже представить себе не могу, каких денег ему это стоило. На сей вопрос Перун лишь хитро улыбался, мол завещание-то на Илюшу, и вам будет где отдохнуть.
С нами Велес, естественно, не пошел, остался гулять на берегу.
Глава 43
Олег Аверин
Попрощавшись с мамой, мы пошли с Дорой к морю по берегу, и вдруг я вспомнил кое-что.
— Ты помнишь, как злилась на меня за этот подарок к годовщине свадьбы?
— Я хотела научиться ткать ковры драгоценными нитями, а ты вместо того, чтобы нанять мастериц-учительниц, назвал в честь меня этот городок, — улыбнулась Дора, тоже вспомнив.
— Прияна-дева.
Я прижал к себе жену:
— Родная, любимая, моя. Тысячи лет уже моя!
Вдруг наткнулся ногой на что-то и нагнулся, чтобы поднять.
— Мой кулон! Мой! Тот самый, что мне отец подарил на выпускной! Невероятно!!! Я ж его потерял в тайге под Владивостоком!
— Ты уверен, что твой?
— Мой, мой, и веревочка та же, я ее сам из тонких полосок кожи сплетал.
Я огляделся в поисках отца, чтобы поблагодарить. Они с Перуном и детьми стояли уже довольно далеко, звали нас. Вдруг из-за горы вылетели два больших огненных шара и зависли в воздухе, возникло совершенно четкое ощущение, что на нас оттуда кто-то пристально смотрит, я быстро повесил кулон на шею, и шары вдруг метнулись к морю.
— Боже, — выдохнула Дора, смотря куда-то вперед.
Я проследил за ее взглядом и увидел, что на горы надвигается огромный черный корабль. Один за другим из-за горы вылетали светящиеся шары и выстраивались в линию. Я понимал, что для обороны, но также я понимал, что они не выстоят, и нужно что-то делать, как-то помочь, и я бросился по воде вперед к черному кораблю, подняв руки, словно мог этим хоть что-то изменить.
Зачерпнул воды и кинул ее в корабль, грудь очень зажгло, словно внутри меня разожгли тысячу костров. Также я чувствовал, что из кулона выходит энергия невиданной силы, что спала в нем до этого момента, ожидая своего часа, море вокруг меня возмутилось, вздымаясь огромными волнами, из глубин моря пошел яркий свет, устремляясь к кораблю, который остановил свой ход.
— Нет! Не смей! — закричал я, видя, что Дора бежит ко мне.
Но она подошла, встала рядом, светясь, как елка. Взяла меня за руку, и я почувствовал, как она мне отдает свою силу, луч из воды становился все ярче, жжение в моей груди — все сильнее. Я закричал, не выдержав боли, казалась, что душа моя вновь расстается с телом. Последнее, что я помню, это то, что Дора прижалась ко мне всем телом, отдавая остатки своих сил. Далее ярчайшая вспышка белого света заполнила собой все пространство, и поглотило нас.
ДОРОТЕЯ
Не передать словами, какой ужас я испытала, когда увидела, как он идет по воде.
Я поняла, но оставить его не могла. Я обязана была помочь ему спасти остатки своего народа. Хоть как-то искупить свой грех, пусть даже и ценой собственной жизни, это будет справедливо. Ведь тогда и по его вине тоже менее чем за 10 минут погибло 25 миллионов. Человек.
Я подбежала и смело взяла его за руку, игнорируя его крик, а также крик Перуна и детей. Я с тобой, любимый, с тобой. Как обещала, и в час веселья, и в час горести, и в болезни, и в здравии, Бог теперь тебя простит за твою жертву. Ведь ты уже осознал свою ошибку, ты понимаешь, что Тарх был прав. У него не было выбора. Тогда. И войны меж вами более не будет никогда.
Я увидела перед глазами картину солнечного дня, я сижу в парке, читаю книгу, ко мне быстрым шагом идет Тарх.
— Летим со мной, Приюшка. Погостишь у нас, отдохнешь до родов, — улыбается дед.
— Нет, дедушка, нет. Я буду с ним, как обещала, буду и в час веселья, и в час горести, и в болезни, и во здравии, — улыбаюсь я, прекрасно понимая уже, что задумал дед.
— Прости меня, детка, прости!
Дед порывисто прижимает меня к себе и уходит, уходит навсегда. Я не сержусь. Я знаю, выбора у него нет. На кону судьба всего Мидгарда. Если жрецы применят свое оружие, силу которого они сами не осознают в полной мере, планета слетит с орбиты и погибнет. Только сыночка, который ворочается в животе сейчас, очень жаль, он так и не увидит этот прекрасный мир.
Олег Аверин.
— В последний раз я прошу тебя, Ант, откажись от задуманного, ибо не ведаешь ты, что творишь, сами погибнете в первую очередь и разрушите большую часть Тартарии. Твой народ велик и прекрасен, ни к чему нам вражда, брат, одумайся.
— Не брат ты мне, сварожич, сын Перунов! Не брат! — усмехнулся я злобно. — Ой, не брат!
— Как знаешь, Ант, как знаешь!
Тарх развернулся и пошел прочь, а я отвернулся к окну, смотря на свой прекрасный цветущий мир с ярко-голубым небом и ласковым солнышком. Под окном радостно кричали дети, играя в футбол, гуляли прекрасные девушки. Одна из них, черноволосая красавица, увидел меня, послала мне воздушный поцелуй. Я улыбнулся и послал ей тоже. Она была беременна, в ней рос мой сын, и вот-вот должен был появиться на свет.
— Я брошу к ногам твоим весь мир, любимая, наш сын будет править миром. Всем миром, вот увидишь! — прошептал я ей перед сном, укрывая одеялом и целуя в лоб.
— Мне страшно, Ант! Одумайся, пока не поздно. Зачем нам их Тартария? Наш остров процветает, велик и прекрасен, твой народ любит тебя! Мы в достатке, не голодаем. Зачем нам чужие земли? Не слушай жрецов, таким, как Градомир, сколько и чего ни дай, не нажрутся никогда.
— Довольно сварожичам нос задирать, у них и так полнеба в услужении. А Мидгард будет наш, он станет великой Антланией, малой сестрой той, что в чертогах отца моего.
И вдруг все сотряслось от мощного удара, последовала ярчайшая вспышка.
Я вздрогнуть не успел, как прошел еще один. И еще один, совсем рядом. Взрывной волной выбило окна, в комнату ворвалась волна огня.
— Что это, Ант?! — в ужасе вскричала Прия.
— Бежим!
Я завернул девушку в одеяло и подхватил на руки, земля сотрясалась у нас под ногами, в окна в коридоре я видел, что заряды откололи несколько частей от острова, а другие заряды, падающие в воду, провоцируют мощные волны, топящие отколовшиеся куски острова. Та часть, где находился флот с новейшим оружием и пирамиды с зарядами дальнего поражения, была уже затоплена, а с неба все падали заряды, раскалывая прекрасный остров на куски.
— Будьте вы прокляты, правители Сварги небесной, — прорычал я, и это были последние мои слова, нас накрыло очередным зарядом.
Я вынырнул из воспоминаний, как из ада наяву, сердце бешено колотилось, из глаз сами собой катились слезы, я был весь в холодном поту.
— Господи боже мой, что же я наделал! Что же натворил-то!
Я встал на колени и поднял глаза к небу, меня трясло.
— Господи! Прости мою душу грешную! Прости меня, Боже праведный!
Я рыдал, не в силах остановится. На моих руках — смерть целого народа. Женщин, детей невинных, а все из-за гордыни, тщеславия да высокомерия! Боже, как глупо-то! Как низко, как стыдно! Как больно!