— Поразвлеклись — и будет. Теперь мы будем летать туда по делам, только и жить будем, как и положено, во дворце.
Я грустно вздохнула и согласно кивнула. Император, елки-палки.
В комнату заглянула Женя, она была в халате и с мокрыми волосами.
— Ой, какие люди! Я как чувствовала — целый противень картошки с мясом нажарила! Мойте руки, сейчас переоденусь и будем ужинать.
Мы засиделись допоздна, а позже я переместилась к Пелегину. Нужно было поддержать легенду для Люция, что мы в ссоре.
Глава 51
Я проснулась почти в восемь, приняла душ, достала из шкафа красное клетчатое платье под рубашку, но с бантом на талии, белые балетки и спустилась вниз. Все, видимо, только что сели завтракать, судя по еще полным тарелкам, хотя все, как один, пялились в телевизор, там как раз говорили про то, что здание компании экстрим-гейм сегодня ночью полностью ушло под землю из-за размытого грунта. Весь персонал компании, находившийся на корпоративном празднике, там погиб.
— Всем доброе утро, — дослушав, поздоровалась я.
— Это ты жениху своему пойди скажи — съязвил отец.
— Перебьется, — отмахнулась я, садясь за стол.
— Как ты? — обеспокоилась Дива.
— Отлично.
— Кто тебе помогал? — спросил отец.
— Никто.
Перун побледнел, как полотно, и заорал на весь дом так, что я вздрогнула.
— Арий! Арий, мать твою, поганец этакий!
Мужчина появился в комнате через пару секунд в джинсах и белой футболке, его черные волосы были мокрые, парень был только что из душа.
— Что случилось, дедушка?
— Ты почему ее одну оставил, почему не помог, она едва богу душу не отдала там.
— Где там? Не просила она меня ни о чем. Попросила бы, помог, конечно.
— Верно, не просила, он не знал ни о чем. Да и нельзя было никому из вас мне помогать. Нельзя вам сейчас с Люцием пересекаться, но как оставлять все? Тоже было нельзя, деток жалко.
— И где же сил столько взяла? — полюбопытствовал Арий.
— У бабушки попросила.
— У какой еще бабушки? — Перун аж побледнел.
— Ну, у бабушки, у мамы твоей, в смысле, само как-то получилось и сработало.
— Ни фига се, — присвистнул Арий.
— Там господин Смородин пожаловал, — объявила мрачная Вера, — аудиенции срочной требует.
— Ну, пригласи, раз требует, — кивнул Перун.
Арий быстро сел за стол и взял себе тарелку.
— Доброго утро вам, сварожичи пресветлые, — поздоровался хмурый Люций.
Его глаза сияли яростью.
— И тебе, арлег благородный, нехмурого, — кивнул Перун.
— И кто из вас это сделал, а, главное, зачем?
— Ты, о чем, уважаемый? — Перун и бровью не повел.
— Мой офис экстрим-гейм в прямом смысле провалился под землю вместе со всеми сотрудниками. Они были там все, главного бухгалтера на пенсию провожали, все погибли, все!
Люция аж трясло.
— Сочувствуем тебе, но мы здесь ни при чем. Мы все вчера были на свадьбе у дочери Семаргла, вернулись только сегодня в пять утра, проверь, если не веришь.
— Значит, ты, моя дорогая, пошалила? — прошипел Люций, подходя ко мне.
— Нет, ну, ты меня взбесил вчера, конечно, но не до такой же степени, у меня просто и сил еще на такое не хватит.
— Взбесил чем это? — обалдел чернобог
— Он еще и не помнит! Вообще финиш! — обозлилась я. — Ты, пока у тебя есть эти тридцать лет, здоровьем своим займись, а? А то, боюсь, так у нас возникнут трудности с исполнением главного пункта договора, если будешь так засыпать каждый раз в самый ответственный момент. Танцуешь ты, конечно, классно, но дети-то не от этого берутся. Я всего-то ручки помыть на минутку отошла, выхожу, а ты уж спишь богатырским сном, так что добудиться не смогла. Нет, я, конечно, все понимаю, устал, выпил, возраст уже немолодой, наверное. Но я-то молода еще. Мне бы не хотелось мужа с проблемами в такой важной часть жизни. Для меня.
И, глядя, как бедный жених побледнел, как призрак, добавила:
— Ой, что, все настолько плохо? Да ну, так я ж понимаю все и не обижусь, если ты снимешь из договора пункт о браке. Один-то раз справимся, не переживай, а больше и не понадобится. Я полностью здорова, все мои дети — плановые, зачаты с первого раза.
— Извините за вторжение, — тихо проговорил Люций и развернулся, чтоб уйти.
— Постой! Ты прости, что я тебя связала! И за шипы — тоже. Я просто расстроилась немного, ждала-ждала, а ты — первый у меня, кто уснул еще до, а не после.
А про себя подумала так, чтоб все услышали:
— Так вот почему Мара драпанула от него с такой готовностью.
Люций дернулся, как от пощечины, и счел за благо переместиться мгновенно куда-то в пространстве, а то, не дай Бог, еще чего вдогонку услышит.
— Бо-оже, — простонала Дива, — мне впервые за шестьдесят тысяч лет щас стало его жалко!!!
Все прыснули со смеху, едва не сползая под стол.
— Связала-то зачем? — вытирая выступившие от смеха слезы, спросил Перун.
— А чтоб просыпаться интереснее было.
— Я боюсь даже предположить, в каком месте были шипы, — хрюкнул от смеха Арий.
Я кинула всем картинку того, каким видела Люция, выходя из номера, спровоцировав новый приступ хохота.
— Теперь тебе опасно попадаться ему на глаза ближайшие две тысячи лет минимум, — констатировал Арий. — А вообще — молодец, чисто сработала. Со своей командой.
— Я все же очень за Айдара переживаю.
— Не бойся, он под защитой, — сообщил Арий.
— У вас всегда так, как я понимаю? — тяжко вздохнула я.
— Как так? — уточнил отец.
— Из жизни в жизнь противостоите друг другу. И нет этому края, и не будет этому конца.
— Просто у нас у каждого свои интересы, и мы их отстаиваем каждый со своей стороны, — улыбнулся Перун. — Теперь нужно быть готовым к его ответу, давай-ка, ешь, и к мужу тебя перенесу. Из Партенита — ни ногой. Пока.
Глава 52
— Поверить не могу, что отец примирился с Велесом.
Девена перевернулась на солнышке на спину. Она очень давно не виделась с сестрой и, хоть ни за что на свете в этом не признается, безумно скучала. По ним по всем скучала. Но по Таре, бывшей с детства ее подружкой, особенно.
— Тарх — умничка, все просчитал.
Тара сощурилась на солнышке.
— А Илья — чей сын, я что-то не пойму?
— Что это? — напряглась Тара.
Пространство вокруг них задрожало, и на ягодной поляне появились трое высоких рослых мужчин с мечами в руках, хотя нет, это не мечи, это когти ардонийские, и глаза у них ардонийские, и пришли они явно не по ягоды сюда. Девушки и охнуть не успели, как на них накинули ментальную сеть, блокирующую поток энергии к ним. Девушки замерли, пораженные, и бросились бежать со всех ног. Это все, что им оставалось, к счастью, в беге эти урожденные ящеры были не слишком сильны.
— Берегись пуль с ядом! — крикнула Девена, пригибаясь. — Зови химеру, быстро!
— Сил ведь нет!
— У земли проси, тебя послушает! Ах ты, крокодил поганый!
Девена едва отскочила от подбежавшего было к ней ардонийца и ударила его в пах ногой. К счастью, у них там все куда чувствительнее, чем у людей: ящер перегнулся пополам, задохнувшись от боли.
Тара, согнувшись на бегу, выдрала пальцами клок земли с травой и, зажав ее в руке, прошептала:
— Матушка сыра-земля, дай сил своих, родимая. Сестрица милая, спаси, нас убивают.
Тара увернулась от взмаха когтей, схватила мужика за плечо и бросила на землю, кинув в глаза горсть земли. У ардонийцев глаза — самое нежное место. Наемник взвыл от боли, вставая на ноги. Их с Девеной окружали, сила по-прежнему не шла, как и не было ее.
— Сестрица милая, ну где же ты! — со слезами в голосе воскликнула Тара-перуница.
Впервые за многие тысячи лет ей было так страшно. Девена схватила ее за руку.
— Быть может, вместе щит сломаем, постарайся.
— Лада-матушка! Спаси и сохрани, родимая! — в ужасе вскричала Тара.
И щит треснул, энергия, шедшая от всего сущего, от каждой травинки, листочка и ветра, тонкой струйкой, но потекла, наконец, в богинь-берегинь. Перво-наперво сестры возвели щит вокруг себя. Взмах когтей совсем близко от горла, но раздался лишь жуткий скрежет, как о стекло.